Да, наверное, так и есть.
— А я звонила тебе, звонила. А ответила она и сказала, что ты в душе.
— Она не в себе. Я отстирывал рубашку.
— Вижу.
— Прости, что не перезвонил. На работе был аврал, и я хотел уехать раньше, чтобы устроить тебе романтический ужин.
— Правда?
— Угу. Херово получилось.
— Да, хорошего мало.
— Тань, ты веришь мне? — смотрит вкрадчиво.
— Верю, я же сказала.
Распахивает руки и произносит:
— Тогда обними меня.
— Не могу, — поджимаю губы. — От тебя разит чужими духами.
Тут не самое подходящее место, да и время неподходящее, чтобы объявлять о беременности.
— Черт. Прости…
Через несколько минут приезжает мать Агаты с людьми в белых халатах, и мы покидаем чужой дом. По дороге обсуждаем произошедшее, и Слава более подробно все рассказывает, в очередной раз убеждая меня в том, что никакого предательства не было. Успокаиваюсь, радуясь, что решилась приехать и увидела все собственными глазами.
Глава 48. Таяли как эскимо
Слава
Таня ведет себя странно. После того случая с Агатой прошла пара дней, и все это время я, как радар, настроенный на рыжую, считываю каждое ее движение и взгляд.
Вроде она спокойна, не упрекает меня ни в чем. Ежедневный быт такой же, ничего нового, но что-то ощутимо поменялось. Я пытался ее разговорить, что Таня убеждает меня, что все в порядке.
Мы собираемся в гости к моим родителям, они давно просят о знакомстве.
— Готова? — подхожу со спины и обнимаю Таню, складываю руки на ее животе.
Рыжая вздрагивает, резко втягивает воздух. Ей неприятны мои прикосновения? Убираю руки, но она снова перехватывает их, возвращает на живот и, как кошка, трется затылком о мою грудь.
Разворачиваю ее и делаю несколько шагов, отводя ее к стене и осторожно прислоняю. Таня рвано хватает ртом воздух, окидывает меня блестящим сумасшедшим взглядом и облизывает губы. Я буквально чувствую, как она моментально заводится. Возбуждение импульсами проходит от нее ко мне. Врезается в сердце и разгоняет кровь с утроенной силой.
Накрываю ее губы своими, мы оба стонем. Ох ты ж черт! Горячо-то как… горим, целуемся, как будто мы влюбленные, которые были в разлуке целую вечность.
Пьем друг друга без малейшего шанса напиться. Таня распластана по стене, впивается мне в предплечья ноготки.
— Сла-а-ав, — шепчет.
А у меня мурашки по коже от ее голоса и моего имени у нее на устах. Опускаю голову и целую за ушком, в основание шеи. Я уже выучил все эти рычаги и отправные точки удовольствия. Ее тело как моя карта, и я путешествую по нему языком.
