А стоило бы, потому что по итогу ее Димка оказался втянут в нехорошую игру: его подставили и обстряпали все так, будто он изменил, но на самом деле ничего не было.
Меня будто пронзает стрела ярости.
Беру в руки телефон и открываю приложение. На днях мы со Славой прошли новый круг доверия и обменялись данными о местоположении. Теперь он всегда знает, где я, а я знаю, где он."
"Открываю карту и вижу мигающую точку его телефона. Это совсем близко. Новый район с таунхаусами для богатых. Вызываю такси и еду туда.
Машина останавливается возле приметной «Ламбы» Славы, поэтому я убеждаюсь в том, что он наверняка тут. А вот зачем — пусть рассказывает сам.
Я не какая-то неуравновешенная истеричка, но сидеть у окна и ждать, когда явится благоверный, не собираюсь.
В жилом комплексе все дома одноэтажные и рассчитаны на двух хозяев. Ошибиться невозможно. Поднимаюсь на несколько ступеней и нажимаю на дверной звонок.
Сердце в груди грохочет с такой силой, что, боюсь, пробьет ребра.
Мне страшно увидеть, что там, за этой дверью. Страшно услышать слова лжи. А вдруг все, что я нарисовала в своей голове, — правда?
Правильная часть меня пытается обелить Славу, который своим поведением ни разу не скомпрометировал себя. Не может он предать. Не сейчас, точно.
Неправильная часть меня заводится не на шутку и обдумывает план мести.
Дверь открывается, и передо мной предстает…
Миниатюрная блондинка в труселях, предназначенных выставлять все напоказ, а не скрывать.
В тонком халате, как и в тонкой майке вообще нет никакого смысла — они почти прозрачные. Картина маслом!
Она красивая. Сделанная, вылизанная. А еще в доску пьяная.
Девица облизывает губы и опирает руку о стену, не пропуская меня внутрь.
— Где Слава? — задаю вопрос и стараюсь звучать так, чтобы мой голос был холоден.
— А он в ванной, — певуче отвечает та и оборачивается к Славе, который как раз выходит из двери: — О, а вот и ты, милый.
Милый?
Это не единственное, что шокирует меня.
Волков полуголый. На нем только брюки, у которых расстегнута молния. Сомневаюсь, что можно сделать мне больнее.
В носу моментально начинает свербить, к горлу подкатывают рыдания. Хочется, как тургеневской барышне, всхлипнуть и сбежать. И бежать. Долго-долго. А еще уехать отсюда куда подальше, чтобы не слышать, не знать больше этого предателя. Наказать его как можно больнее.
Но у меня нет права на это.
