А я согласился отвезти его в «Дубраву» за то, что помог решить одну проблему.
Я лезу в сумку и ищу сладости, которые привезла с собой. Вытряхиваю три батончика «Сникерса», два «Баунти», четыре «Марса» и несколько гематогенок.
– А как же фигура, лапуль? Не следишь?
– Слежу. Но из-за стресса скинула округлости, теперь вот добираю.
Измайлов переводит глаза на мою грудь, и его губы расплываются в усмешке. Если скажет какую-нибудь колкость, то выйдет за дверь. Без ключа от машины. И мне всё равно, где он будет спать.
Серые глаза темнеют, когда я поправляю сползающую лямку топика, подавляя желание и вовсе от него избавиться, чтобы подразнить Измайлова. Но силы не равны, а проигрывать я не хочу. Впрочем, как и играть в его игру «Охотник – добыча».
– Что случилось? Кто написал на тебя заявление?
Паша небрежно улыбается:
– Твои предположения, лап?
Он открывает зубами упаковку сникерса и откусывает батончик, не сводя с меня глаз.
– Без понятия. Ты мог сбить кого-нибудь на своём шаттле. Мог снова разнять драку.
Или тебя кто-то подрезал на светофоре, и ты не смог пережить эту несправедливость, – перечисляю я.
– Кстати, про светофор, – перебивает он меня с набитым ртом. – Мне пришло пять штрафов. Пять, лапуль! Ты точно водить умеешь? Покажи мне права.
Гад. Напрашивается идти ночевать в машину? Так я вмиг ему это устрою. И права в спину кину, чтобы изучал и было чем заняться до рассвета.
– Ты уходишь от темы. – Я всё же беру себя в руки, подавляя вспышку злости.
– Тот отморозок в парке, которого я лицом в асфальт вжал, оказался сынком одного из ваших высокопоставленных.
Папаша его захотел, чтобы за разбитый нос я извинился перед сопляком лично.
– И ты, конечно, не принёс, поэтому на тебя написали заявление?
– Ага. Но уже забрали, – говорит он, жуя вторую шоколадку. – Спасибо Яру, быстро всё разрулил. Ну и бабки я заплатил. Куда без них. Собственно, благодаря Привалову на меня новое заявление не накатали, когда я всё же одумался и пошёл приносить извинения говнюку.
Я смеюсь и ловлю себя на мысли, что ведь люблю другой тип лица, другой цвет глаз, и таких мужчин, как Измайлов, никогда не было в моём окружении, но теперь я без ума от внешности Паши.
Наверное, потому что в нём много мужественности, и ещё мне нравится, как он шутит.
– Пить хочу. Принеси водички, лап, – просит Измайлов.
– Бутылка стоит рядом. Ты весь день, что ли, не ел?
– Угу, – отзывается он.
Выпивает всю воду и тянется к третьей шоколадке. Мне становится его жаль.
