Правда меня сейчас другое интересует: девушка тебе кем приходится? Невеста? Жена? Допрашивать есть смысл или нет?
Измайлов молчит, и Габузов подходит ко мне, разглядывает хищным взглядом.
– Софья Андреевна, а вы в курсе, что с преступником живёте? Измайлову срок светит. Не маленький. В Мюнхене его ждать будете? Уверены, что дождётесь? В тюрьме ведь всякое может случиться. А учитывая то, как Павел Владимирович нагло себя ведёт... – досадливо хмыкает Габузов. – Знаете, почему он брак с вами не заключает и не заключит? Наследство вам достанется так себе.
– Он обводит глазами офис. – Больше проблем, чем выгоды. А так, – ещё один кивок в сторону бумаг, – домик, ежемесячное содержание и чистая биография вам обеспечены. Видимо, Павел Владимирович действительно дорожит вашей репутацией и будущим.
Понимаю, что Габузов специально сгущает краски и говорит все эти вещи. Хочет вызвать у меня эмоции. Внешне я держусь и никак не выдаю волнения. По крайней мере, стараюсь, но внутри... Сердце будто хочет проломить рёбра, и сильно тянет низ живота.
Как прихватило в коридоре, так и не отпускает. Аж перед глазами всё плывёт. Я едва стою на ногах.
– Андрей, она немая у тебя, что ли? Или вы в молчанку со мной вздумали играть? – грустно вздыхает следователь. – Жаль. У меня сегодня отличное настроение. Прощаться будете? – обращается он ко мне. – Не скоро ведь выйдет ваш благоверный, Софья Андреевна.
Меня слегка ведёт в сторону. Живот твёрдый, как камень, держусь из последних сил, чтобы не согнуться пополам от боли.
Прислониться к стеночке не мешало бы, но до неё ещё нужно дойти.
– Всё же впечатлил вас мой рассказ, да? Побледнели-то как. Переживаете?
Безумно, но показывать этого не хочу.
– Альберт Павлович, прекратите оказывать давление. Сбавьте обороты. – Звягинцев обращается к человеку, который сидит за столом Измайлова и заполняет бумаги: – Я прошу внести это в протокол. Софья Андреевна в положении. Ей нельзя нервничать и волноваться. Она летит в Германию на лечение. По показаниям. – Адвокат снова поворачивается к Габузову: – Не повторяйте ошибок, Альберт Павлович.
В прошлый раз вам пришлось приносить извинения моему подопечному за то, что раздавали пинки. В этот раз на кону жизнь матери и нерождённого ребёнка. Вы же прекрасно видите, что женщине плохо и она переживает. Давайте мы отпустим её домой и продолжим заниматься тем, ради чего здесь собрались.
– В положении? – удивляется Габузов и сканирует меня внимательным взглядом. – По ней незаметно.
