Мысли скачут вразнобой. Если следователь сказал, что они здесь не первый раз, то поводов для беспокойства нет? Но внутри всё дрожит от напряжения. И Паша… Он ведь не рассчитывает увидеть меня в стенах своего кабинета. Он такой вспыльчивый, как бы чего плохого не случилось. Габузов ведь этого и добивается, приглашая меня пройти в кабинет? Хочет посмотреть на Пашину реакцию? Чтобы потом, в случае чего, спровоцировать на конфликт и влепить ему статью за применение насилия или оскорбление представителя власти? Теперь понимаю, почему мы ушли в тот раз из ресторана – чтобы этот человек не увидел нас вместе и тем самым не имел на Пашу рычагов давления.
В кабинете Измайлова много людей. Они устраивают беспорядок: разбрасывают бумаги и лазят по шкафам. Паша сидит на краю стола в расслабленной позе и с усмешкой на губах наблюдает за творящимся беспределом.
– Здравствуй, Павел, – здоровается Габузов, когда мы переступаем порог кабинета. – Сотрудничать с нами не собираешься, как посмотрю? Я не один. С родственниками твоими будущими.
У вас тут нечто вроде семейного подряда намечается? Жена в какой сфере будет воровать? Или она далека от твоих тёмных делишек? – насмешливым тоном спрашивает следователь, приближаясь к Измайлову.
Паша поворачивает голову, и на какие-то доли секунды наши взгляды встречаются. Он меняется в лице, челюсть сжимается, в глазах – холодная сталь. Но он тут же берёт себя в руки и отворачивается.
– Семейное гнёздышко вьёшь? – продолжает наседать Габузов и швыряет папку на стол.
Нахально улыбается и переводит взгляд на одного из своих людей в чёрном, едва заметно кивает ему. В считаные секунды Паша оказывается лежащим, его вжимают лицом в пол и обращаются так, словно он опасный рецидивист.
Моё сердце к подобному не готово.
– Даже не надейся. В этот раз трогать не буду, хотя камеры уже отключили. Ты мне сегодня в сознании нужен. Но знал бы ты, как хочется извинения ещё раз принести. Аж носок ботинка чешется. Может, ты нам сопротивление окажешь? Или оскорбишь меня как-нибудь? Чтобы мы счёт сравняли?
– Слабых и обездоленных не обижаю, – чеканит Измайлов.
Габузов довольно кивает.
– Постановление фотографировать будешь? Я сегодня опять добрый.
– Проводите обыск и выметайтесь."
"– Нет, в этот раз с тобой на допрос поедем, Павел. Будешь объяснять, откуда суммы с шестью нулями осели на счетах. А пока изымем документацию, проверим компьютеры. Ты, конечно, весь левак и шероховатости почистил, но показания Федотова не стереть.
