Но в каждом этом слове – облегчение и радость.
Поняв, что можно расслабиться, организм выкинул со мной странную штуку – мне дико захотелось спать. С одной стороны, это было хорошо тем, что мучить себя гадкими мыслями не было сил. А с другой стороны, глаза слипались, и меня просто вырубило в такси, на котором мы с Матвеем возвращались в съемную квартиру. Наверное, у Матвея было полно вопросов ко мне, но отвечать на них я не могла.
После того, как он меня разбудил в машине и мы поднялись в свое жилище, я смогла лишь стянуть куртку.
Пока стягивала, думала о том, что нужно принять душ и выпить какое-либо средство экстренной контрацепции. Но едва я присела на кровать, чтобы снять джинсы... Что случилось затем, я вспомнить так и не смогла."
"Мне снился снег. Искрящееся снежное поле, слепящее глаза до слез. То, которое я часто видела в детстве, когда отец брал меня с собой. Я оглядывалась и звала его. Но не могла найти, хотя очень хотела. Потом посмотрев на себя, поняла, что я уже взрослая, а значит папа не отзовется.
Ведь его больше нет. Сначала мне было очень холодно. Я почему-то была в одной спортивной майке. Среди солнца, мороза и снега. А вдали был лес. И там не было солнца. Деревья стояли хмурые, удерживая ветвями снежные шапки. Почему-то мой взгляд был прикован именно к лесной опушке. А еще лес был пугающим, заставляющим мою кровь стыть в жилах. Вдруг я уловила движение на опушке и увидела их. Волков. Огромных. Белых. Выделяющихся на темном фоне леса. Захотелось заорать от ужаса.
Но я не могла издать ни звука. Потом они помчались в мою сторону. А я развернулась и побежала. Это было практически бессмысленно. Я тонула в снегу. А волки – нет. Я слышала их приближение, их дыхание. Мне показалось, что это все происходит на самом деле. Я чувствовала зверей позади себя. Мне было так страшно, что болело в груди.
И вот, когда мне уже начало казаться, что острые зубы сомкнулись на моей ноге, а когтистая лапа вдавила меня в снег, я услышала:
– Олесь, Олеся! Выпей.
Это лекарство, – голос был девичьим, очень мелодичным.
И знакомым. Это был голос Полинки, девушки Матвея.
Но этого не могло быть. Что за странная галлюцинация? Полина в Европе. У нее контракт. Она не может поить меня какой-то дурнопахнущей гадостью. Гадостью – потому что мне удалось сделать несколько глотков.
Мне было очень трудно разлепить веки. Я боролось с собой долго. Или мне так только казалось.
В конце концов мне удалось победить.
