А все, что я себе придумала, это я себе придумала.
– Вы – Ярина? – спрашивает подошедший ко мне мужчина в форме.
А я ловлю себя на том, что смотрю туда, откуда доноситься голос Влада. И все еще жду.
Сделав над собой усилие, поворачиваюсь к собеседнику и киваю утвердительно. Ответить даже короткое ""да"" не получается. Во рту все пересохло.
– С Вами все в порядке?
Снова согласно киваю. В порядке. Конечно же, я в порядке. Вот только сердце в груди крошится словно стекло. А я-то думала, его не осталось и нечего больше ломать.
Оказалось, что есть.
– Вам нужно пойти со мной, дать показания по поводу похищения.
Ненавижу себя в этот момент, но снова поворачиваюсь в сторону, где находится Влад. И о чудо! Встречаюсь с ним глазами.
А он… Смотрит на меня секунду, будто не узнает.
И отворачивается.
Я просто ему не нужна. Понимаю это. А остатки истерзанного сердца осыпаются стеклянной крошкой. И режут, режут меня внутри.
Тоже отворачиваюсь. Сил нет смотреть на него.
""А чего ты хотела?"" – снова слышу тихий шепот рассудка.
Мне надо домой. Отдохнуть. Взять совок и веник, собрать то, что разбилось. И выбросить. А вместе с ним и ненужную веру в людей.
Ничего. Это сейчас так невыносимо больно. А потом... Пройдет.
И я буду в порядке.
Снова.
Как зомби иду за сотрудником. Мне нужно отсюда уйти. Меня сажают в автомобиль, везут в отделение и там долго допрашивают. Не знаю, как я держусь. Но держусь. И даже отвечаю на вопросы. Хочется верить, что так, как было на самом деле, потому что в голове туман.
А Холодова сюда не привезли. Зачем ему к простым смертным? Но это к лучшему. Я б не выдержала с ним сейчас в одном помещении.
После завершения допроса меня провожают вниз. Но никто даже не поинтересовался, смогу ли я добраться до дома. У меня ни ключей от квартиры, ни денег, ни телефона. И никому до этого нет никакого дела. А я слишком подавлена, чтобы искать выход из положения.
Словно наяву слышу голос, который вчера шептал: ""Сводишь с ума...""
И где он сейчас, этот с ума сведенный, когда он нужен?
А я ведь помогла ему.
Неизвестно, смог бы он справиться сам.
Только он из другого теста. Попользовался. И все. Всех сирых и убогих не согреешь.
Так, стоп. Хватит.
Оглядываюсь по сторонам в вестибюле полицейского отдела, чтобы понять, как быть дальше.
– Мам!
Нет, мне не чудится. Матвей.
Боль отпускает.
Делаю шаг навстречу своему ребенку и оказываюсь в его медвежьей хватке.
– Никогда так больше не делай! – цедит он.
