А я-то о чем думал? Почему не предположил, что он вернется? Почему не оставил там людей?
Или Олеся права была, и она для меня не важна? Это просто желание что-то доказать...
Тогда почему сердце так болит? И вдохнуть невозможно?
– Тимур, у тебя телефон Матвея есть? Звони ему.
Нужно узнать, что именно случилось.
Саркисян пробует дозвониться, но безрезультатно.
– Чей отдел полиции? Звони туда.
Связавшись с нужными людьми, начбез выясняет, что Белов пытался облить Олесю серной кислотой, но вмешались прохожие. И он облился сам.
Олесю на скорой повезли в больницу. Вроде бы на нее не попал.
– Тимур...
– Да, понял я уже... – останавливает меня и договаривается, чтобы ее отвезли в частную клинику.
Мы меняем маршрут, приезжаем в больницу практически одновременно со скорой.
Оказывается, что кислота на Олесю и правда не попала, но у нее сильнейший шок и угроза прерывания беременности.
– Ну вот он – твой шанс избавиться от нежеланного наследника. Пока суть да дело, несговорчивой мадаме сделают чистку, – роняет Саркисян.
– Дурак, что ли? – отвечаю я, не понимая, зачем он это говорит.
А еще руки чешутся дать ему в морду.
– Я это к тому, дорогой Владислав Баринович, что нужно ценить и беречь то, что судьба дает. Она не всегда такая добрая. Я думал, что ты в курсе.
Ругаться не хочется. Вся ситуация будто последние силы высосала.
– Тимур! Давай ты обойдешься без нотаций.
Ему перезванивает Матвей, Саркисян сообшает адрес клиники.
– Приедет? – спрашиваю, чтобы что-то сказать.
Понятно же, что приедет.
– Да.
К нам выходит врач и отчитывается – кровотечения нет, спазмолитики ввели, успокоительное будет дейстаовать пять-шесть часов. Говорит, что пока нельзя беспокоить. Становится легче. С ней все в порядке и через семь месяцев она мне родит здорового карапуза. И ко мне переедет. Куда теперь денется? Разве я ее отпущу?
– Хочешь, домой езжай, – предлагаю начбезу."
"– Нет, с тобой посижу. Пока опять что-нибудь не случилось, – и через паузу добавляет, – С чего бывшего мужа понесло?
Во мне вновь скребется осознание собственной глупости.
– Он результаты узи увидел. И ему это сильно не понравилось. Я его немного помял у них во дворе. Но насколько сильно не понравилось, извини, не сообразил.
– Стареешь, – заметил собеседник, – Хорошо, что обошлось. А то сам бы себя сожрал потом.
Все-таки он знает меня чересчур хорошо.
Матвей появляется спустя какое-то время. Девушка цепляется за его руку и украдкой вытирает слезы.
Приближаются к нам, сидящим возле палаты.
