Вокруг стерильная чистота, современная обстановка, никакого крика петухов за окном. Боковым зрением вижу капельницу: по тонкой трубке течет прозрачная жидкость. К предплечью приклеен датчик, от пальца идет провод к монитору. Он негромко пищит. Все понятно без слов: после очередного приступа меня привезли в больницу.
Заебись.
Поворачиваю голову и морщусь от новой вспышки боли. Шея затекла и неприятно реагирует на движение. Сначала думаю, что один в палате, но взгляд цепляется за знакомый профиль. Таня спит, устроившись на кресле рядом с кроватью.
Скрючилась в три погибели, плед слетел на пол. Наверняка полночи просидела, карауля.
Еще пару секунд смотрю на нее, ловлю себя на том, что невольно улыбаюсь. И тут же гашу улыбку. Чему радоваться? Картина-то так себе: слабый мужик с проводами и приступами, девушка, уснувшая в тревоге. Мрачная аллюзия.
Осторожно шевелюсь, чувствуя ломоту во всем теле. Будто меня избили. В пояснице стреляет при попытке подвинуться. И в голове звенящая пустота.
Ноль концентрации. Я даже не могу вспомнить вот так сразу, какое из дел вел последним. Свое имя и подавно вряд ли выговорю.
Разозлившись, дергаю рукой, отчего датчики тут же срабатывают, писк становится громче и будит Таню. Она вздрагивает, сразу хватает меня за руку. Глаза распахиваются, в них паника, потом облегчение.
– Влад… Наконец-то! Ты как? – отводит прядь волос с лица, пытается улыбнуться.
Я сглатываю, язык саднит, видимо, прикусил. Еще и в горле пересохло. Откашливаюсь.
– Жив, – отвечаю хрипло, пытаясь придать голосу бодрость. – Все в порядке.
Совершеннейшая ложь. Но автоматическая, привычная. На каждое ее «как ты?» у меня теперь заготовлен дежурный ответ. Чтобы не волновались лишний раз.
Таня поджимает губы. Понимает ведь, что ни хрена не в порядке. Но кивает, гладит мою кисть.
– Может, врача позвать? Ты пить хочешь?
– Пить – очень, – признаюсь. – Но врача не надо, я пока нормально. Правда, – еле вспоминаю слова.
Меня самого удивляет, насколько спокойно звучит мой голос.
Будто говорю о чем-то обыденном. Хотя внутри все сжимается: от боли, от досады… от страха, наверное. Потому что все надежды и иллюзии пошли крахом. Лечение-то, похоже, не помогло…
Пытаюсь сесть, но тело не слушается до конца. Слабость дикая, будто меня выжали как лимон. Подношу дрожащей рукой пластиковый стакан с водой к губам, медленно глотаю, затем бросаю взгляд в окно.
– Который час? – произношу почти по слогам.
