Где-то там наш дом, Влад… Наверное, все еще спит.
– Мам, а Влад уже проснулся? Он к нам придет? – вдруг спрашивает Алиса, словно читая мои мысли.
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Он немного устал, зайка. Пусть отдыхает дома.
– Давай ему ракушку красивую найдем? – предлагает она, выбирая на земле особенно блестящую розовую раковину.
– Ему понравится, – киваю я.
Они с Владом придумали себе развлечение – самые красивые отбирают, и он пообещал ей дома сделать стол, залить эпоксидной смолой. Мы уже целую коробку насобирали!
Алиса прячет свою находку в кармашек платья.
Ещё немного посидев, я начинаю собираться. Пора возвращаться, надо готовить ужин, заодно проверить, как там Таранов.
Дорога обратно дается труднее, мы идём с Алисой за руки. Обычно болтаем, но сегодня обе молчим. Дышим тяжело. Духота навалилась, скорее всего, вечером будет гроза.
Едва переступив порог, Алиса тут же бежит к своему любимому Ландышу. Я захожу следом. Снимаю босоножки, ставлю пакет с пляжными трофеями на тумбу.
– Влад? – негромко зову, проходя в гостиную.
– Мы вернулись!
Тишина. В гостиной пусто. Косые лучи закатного солнца пробиваются сквозь щелочку жалюзи и золотят спинку дивана. На журнальном столике стоит пустой стакан. Видимо, он просыпался, пил воду.
Прохожу дальше по коридору к нашей спальне. Дверь распахнута настежь. Постель смята, одеяло сброшено на пол… но Влада в комнате нет.
Сердце делает сальто. Может, решил спуститься за нами на пляж? Но мы бы его заметили на дороге…
Я разворачиваюсь, заглядываю в ванную – и меня бросает в дрожь.
На кафеле лежит Влад. Одна рука неестественно подвернута под ним, пальцы всё еще дергаются в судороге. Лицо бледнее простыни. Губы посинели. Все тело то выгибается дугой, то бьется мелкой дрожью.
– Влад! – срываюсь в крик, падая на колени рядом с ним.
Хватаю его за плечо, трясу, хотя прекрасно знаю: это бесполезно.
Мир вокруг сужается до этой секунды. До этой небольшой комнаты. В ушах стоит гул, сердце колотится в горле. Душа в пятках. Я заставляю себя дышать и вспомнить, что делать.
Но на панике почти ничего не соображаю.
Осторожно, дрожащими руками, просовываю под его затылок полотенце, которое сдергиваю с сушилки. Челюсти у него судорожно стиснуты, жилы на шее вздулись. Шумное, хриплое дыхание едва вырывается сквозь зубы.
Слезы мгновенно застилают глаза, обжигают щеки. Смахиваю их тыльной стороной ладони и тут же вскакиваю. Надо действовать. Нужно звать помощь.
Бегу за телефоном в прихожую.
