От одного взгляда на этот сияющий офис Степану стало противно, и календарь он снял.
Странное дело.
Что-то было у него внутри. Он был слишком толстым в том месте, где его опоясывала прозрачная лента с передвижным окошком для числа. Лента даже оттопыривалась немного.
— Что там? — заинтересованно спросил Белов.
Степан пожал плечами.
— Сейчас посмотрим…
В календарь была вложена тоненькая — листов двадцать — тетрадочка с Микки-Маусом на обложке.
— Что это такое, Степа?
Степан открыл тетрадочку на первой попавшейся странице.
Даты. Заглавные буквы, могущие означать все, что угодно. Циферки. Столбики. Значки доллара.
И почерк!.. Аккуратнейший, ровный, мелкий, как будто его обладатель работал не на стройке, а в научном институте.
Степан посмотрел на Белова. Белов посмотрел на Степана.
— Что это такое?
— Откуда я знаю!..
— Но… он же это… прятал. Зачем он это прятал?!
— Понятия не имею. Я не понимаю даже, что это такое, и тем более не понимаю, зачем это прятать!
— А это… точно его?
Степан оглянулся и посмотрел на пустой гвоздик, с которого он, ни о чем не подозревая, снял злополучный календарь.
— Это же его кровать? Точно?
— Точно его, — подтвердил Белов.
— Значит, и календарь его, и тетрадь его. Вряд ли кто-то станет держать собственные тайны над чужой кроватью.
Они помолчали. Степан испытывал острое желание засунуть тетрадку обратно под прозрачную ленточку, вернуть календарь на место, а еще лучше отправить в помойку вместе со всем остальным барахлом.
Вот черт.
Сглазил. Только что думал, что ничего особенного — криминального! — не может быть у такого примитивного типа, как Володька Муркин! Впрочем, что криминального в тоненькой тетрадочке, тоже пока не ясно. Может, он карточные долги записывал?
— Дай посмотреть, — попросил Белов.
Степан отдал ему тетрадочку и, веером растопырив листы, потряс календарь, однако больше ничего из него не выпало.
— Странно, — сказал Белов довольно равнодушно, — похоже, какие-то денежные расчеты…
— Дураку ясно, что это денежные расчеты, — буркнул Степан.
— Там кругом долларовые значки. Ты знаешь еще что-то, кроме денег, что измеряют в долларах?
— Может, он на бирже играл?
— Или был владельцем казино «Метрополь»?
— Степ, что ты злишься?
— А что ты несешь?!
— Ну придумай что-нибудь поумнее!
— Не могу, — сказал Степан устало. — Ничего я не могу придумать, ни умнее, ни глупее. Я вообще больше думать не могу.
— Кстати, может, это и не его тетрадь вовсе.
