На школьном дворе, полном вечернего солнца, разнородной ребятни и едва пробивающейся зелени, Иван впал в буйство, игогокнул, перебирая ногами от нетерпения, и заскакал вокруг Степана. Рюкзак подпрыгивал и колотил по плоской спине.
— А где наша машина, пап?"
"— А черт ее знает. За углом. Я еле место нашел, чтобы ее поставить.
— Ура-а-а-а!! — закричал Иван в новом приливе восторга.
Вечер удался на славу. Отец заехал за ним сам, а не прислал ненавистную Клару Ильиничну, и не сидел в машине с мрачным и недовольным лицом, а поджидал его в вестибюле, и до машины, оказывается, еще надо идти, а это такое счастье — скакать вокруг папы после долгого школьного дня и чувствовать полную свободу и знать, что отец никуда не денется, что он в хорошем настроении, что впереди у них еще целый вечер вдвоем и надо только хорошо себя вести, чтобы ничем не рассердить его.
— Как ты считаешь, Иван, — сказал отец у него за спиной задумчиво, — может, нам заехать куда-нибудь поесть да и поехать в луга, гусей смотреть? Правда, вечер уже, конечно…
У Ивана от счастья перехватило дыхание, и он моментально сбился со своего кавалерийского галопа.
Он пристроился к Степану, взял его за руку и заныл, преданно заглядывая в глаза:
— Ничего, что вечер, папочка! Поедем, пожалуйста! А, пап? Это ты здорово придумал! Можно даже и не есть. Я совсем не хочу есть, только поедем, пап?
Степан сверху посмотрел на него и согласился:
— Можно не есть. — От голода у него в желудке как будто урчал небольшой моторчик.
— Заедем в «Ростикс», возьмем с собой курицу, салат и воды. А, Иван?
— Здорово, пап! — Он был не в силах сдержаться и потому притоптывал и подпрыгивал на месте, опасаясь сделать что-нибудь не то, что заставило бы отца передумать или отложить поездку.
— Залезай! — Степан распахнул дверь в нагретое солнышком кожаное нутро «тойоты», и пока сын пыхтя лез внутрь, стащил с него рюкзак.
Кажется, это правильно придумано — поехать в луга. Ничего не случится, если он два часа пробудет с Иваном.
А мобильный он сейчас выключит. Он не даст Леночке испортить им неожиданный праздник.
Какое странное и волнующее имя — Ингеборга.
И почему у нее акцент, если она родилась в Москве?
* * *
Она своими глазами видела, с каким восторгом Иван бросился к своему хаму-папаше, как повис на нем, как запрыгал вокруг, словно щенок, отставший от знакомой ноги и после нескольких секунд вселенского отчаяния вновь углядевший в толпе хозяина.
