С ним, конечно, прямой резон разговаривать, потому что он про рабочих больше знает, чем мы все трое, вместе взятые…
Телефон зазвонил так неожиданно и резко, что замы одинаково вздрогнули и посмотрели в изумлении. Степан в два огромных шага пересек вагончик, так что задрожали стекла и бронзовое чудище поползло с бумаг.
— Да!.
— Могу я поговорить со Степановым Павлом Андреевичем?
Голос совсем незнакомый.
— Я Степанов Павел Андреевич, но разговаривать мне некогда. А вы кто?
Замы переглянулись. Никоненко положил ногу на ногу.
— Вам все-таки придется со мной поговорить, — сказал голос настойчиво, — меня зовут Инга Арнольдовна, я учительница Ивана. В вашем офисе мне сказали, что я могу застать вас здесь, и дали этот номер.
— Козлы, — пробормотал Степан.
— Что вы сказали? — опешила Инга Арнольдовна. — Алло!
— Ничего я не сказал. — Степан зажал трубку ладонью и неизвестно зачем объяснил аудитории: — Это из школы. Наверное, Иван опять…
— Алло, вы слушаете меня?
— Ау меня есть выбор? — спросил Степан подозрительно мягко.
— Уважаемая, я не могу сейчас разговаривать. У меня люди.
— Вам придется разговаривать, — отрезала Инга Арнольдовна, — если вы не хотите, чтобы ваш мальчик по моему представлению был отчислен из школы.
— Послушайте, — сказал Степан и повернулся вместе с креслом спиной к слушателям, — я плачу за его обучение бешеные деньги. Я буду обсуждать с вами вопросы его воспитания, когда сочту нужным. Сейчас я это делать не могу. Вам понятно?
— Павел Андреевич, вы всегда не можете обсуждать вопросы его воспитания.
Последний раз вас видели в школе первого сентября минувшего года. Я навела справки. Если вы не в состоянии отвечать за своего сына, дайте мне телефон матери, я позвоню ей.
Степан от злости поперхнулся табачным дымом и стал кашлять так, что неведомая Инга Арнольдовна в трубке изумленно примолкла.
Она позвонит Леночке?! Сука, дрянь! Дайте ей телефон, она позвонит матери! Наверняка же знает, что мать давным-давно не живет с ними! В школе об этом все знают, и ей, конечно же, доложили Не могли не доложить!
— Вы что? — справившись с кашлем, спросил Степан голосом Карабаса-Барабаса.
— Совсем невменяемая? Вы не понимаете русский язык? Объяснить вам по-китайски?
Чернов перехватил взгляд капитана Никоненко, устремленный в спину Степана. Во взгляде было неподдельное любопытство старухи-сплетницы, неожиданно узнавшей о том, что жильцы из пятой квартиры получили наследство. Чернову стало противно.
