Неподвижная гора полированного железа блестела под фонарем неживым инопланетным блеском.
Но он отчетливо слышал, — как хлопнула дверь. Значит, кто-то вышел и ходит где-то поблизости. Тогда почему не отзывается?
Внезапно ему стало страшно. Так страшно, что волосы на шее встали дыбом.
Нужно уходить. Быстрее.
В вагончиках у самой границы леса спят люди. Если он закричит, они проснутся. Конечно, проснутся. Ничего страшного.
Он суетливо повернулся, увязая башмаками в жирной земле, сделал шаг, и из темноты его быстро и точно ударили в висок.
Он всхлипнул, нелепо взмахнул руками и упал лицом вниз на бетонную плиту.
* * *
Тело нашел Чернов, который по причине всегдашних домашних неурядиц приезжал на работу раньше всех. Поначалу, увидев в котловане неподвижно лежащего человека, Чернов решил, что это кто-то из рабочих прилег отдохнуть «после вчерашнего». Человек лежал так удобно, в таком безмятежном покое, что Чернов рассвирепел. Хорошо хоть Степан еще не приехал. Была бы история, если бы этого отдыхающего нашел Степан!
«Вот козлы.
Допились до того, что не могут по вагончикам разойтись! Уволю к дьяволу, прямо сейчас, кто бы ни был».
Увольнять ему никого не пришлось.
Человек был мертв. Так безнадежно, так ужасающе мертв, что у Чернова едва не отнялись ноги, как только он взглянул в белое с желтым лицо.
Его уже кто-то «уволил», подумал Чернов как будто сквозь вату. Даже две недели не дал, как положено по законодательству о труде.
Вот только этого им всем сейчас и не хватало.
Вот все у них сейчас замечательно и хорошо. Только трупа недоставало.
Как-то скучно было без трупа…
Чернов быстро закурил, стараясь не смотреть под ноги, где лежал мертвый человек. Хуже всего, что это был не абстрактный труп, а Володька Муркин, разнорабочий, которого он сам нанял с месяц назад. Володька как Володька — в меру пьющий, невзрачный, вечно суетливый, как будто стремящийся услужить. Чернов его не любил.
«И как это он свалился башкой на эту плиту?! Куда его понесло?! Вроде сильно он никогда не пил.
Может, вчера подрался? С кем? Если с кем-то из наших — все, мы пропали — приедет милиция, начнутся разбирательства, идиотские допросы, вызовы в отделение и так далее. Работа встанет, и так время не просто поджимает, оно давит на нас, как кузнечный пресс. Великий Господи, сделай так, чтобы не было никакой драки, чтобы он сам свалился, пусть это нехорошо, что я тебя об этом прошу, но сделай так. Господи!..
