Правда, она… перестаралась малость, он перепугался слишком, но это ничего. Сегодня ночью он придет на стройку и подожжет вагончик, в котором ты будешь спать. Пьяный. Вагончик вместе с тобой сгорит дотла, а Гаврилин где-нибудь рядышком повесится. А может, тоже сгорит. Для пущего религиозного фанатизма. Сейчас это все любят. Местный Пуаро Никоненко на это очень даже купится. Деревенские же все чудные. Я вполне допускаю, что все решат, что это место и вправду святое, что оно за себя мстит и так далее.
— А если он не придет?
— Кто не придет?
— Ну, Гаврилин не придет сюда.
Чтобы меня поджигать.
— Придет, — успокоил Белов, — я проверял. Он дома. После тебя я к нему съезжу и привезу. Так что все будет хорошо.
— Столько хлопот, — проговорил Степан почти сочувственно, — и все из-за какой-то паршивой конторы!
— Контора не паршивая, Паша, — покосившись на него, сказал Белов, — ты сам это отлично знаешь. Мне такую контору только отнять можно. Сам я такую создать не способен.
— А Иван? — вдруг спросил Степан.
— С ним что будет?
— Слушай, ну какое это имеет значение?! Тебе жить осталось ровно столько, сколько ты будешь мне рассказывать, как ты догадался, а тебя волнует непонятно что! Какая тебе разница? Это уже не твоя забота. Все. Твои заботы все кончились.
Первый раз за весь этот дурацкий разговор Степану стало страшно. За себя и за Ивана.
Иван не может и не должен остаться один. Это невозможно.
— Чернов нашел в котловане зажигалку с кельнской выставки, где мы с тобой были. Свою я выкинул.
Сашкина осталась при ней. Третья могла быть только у тебя и больше ни у кого. И машина. Я сегодня подвозил Леночку, и она переключила радио на компакт-диск, как тогда, семнадцатого числа. Я сел в машину, и оказалось, что радио не работает. Я думал, что его Иван скрутил, а Иван сказал, что ничего не трогал. Потом она зачем-то к Ивану в школу поехала. Я решил, что она почву готовит для каких-то дальнейших действий. А сегодня она сказала, что у меня появилась училка, с которой я сплю, и она как бы поехала проверять, что это за училка.
Понимаешь, об этом еще никто не знает. В смысле, что я сплю. Леночка могла узнать об этом только от тебя или от Чернова. Чернов ее всю жизнь не выносил, они, наверно, двух слов друг другу не сказали. Значит, она узнала про училку от тебя. И еще я Рудневу звонил, и он мне — просто так, в разговоре — сказал, что ты к нему заезжал. Он-то думал, что я в курсе. Зачем ты мог к нему ездить? Все переговоры с заказчиками веду я.
