Носки были куплены в деревенской лавчонке, и мать, помнится, долго и неодобрительно недоумевала — такие вещи она не могла воспринимать даже как шутку."
"Почему-то при виде этого одинокого носка с коровами на полированном черном столе Ингеборге стало очень стыдно.
Она вскочила и сдернула носок. И посмотрела на кучу одежды, валявшейся на полу.
Неужели это ее одежда?! Ее и Павла Степанова?! Неужели это она только что занималась любовью с таким самозабвением, что не помнит, как носок попал на стол, куда и как пропали ее джинсы, джемпер, лифчик, и что это за безобразная куча одежды на полу?!
— На.
— Соучастник преступления подошел сзади, обнял ее и сунул ей в руку стакан. Сам он выпил два или три, поняв, что умирает от жажды, только когда увидел, как холодная вода льется из бутылки в стеклянное нутро стакана.
Она быстро и жадно выпила и попросила смущенно:
— Паш, давай унесем куда-нибудь эту кучу. Я ее стесняюсь. Или давай оденемся, что ли?
Но на это Павел Степанов был совершенно не согласен.
— Вот одеваться мы точно не будем, — сказал он внушительно.
Нагнулся и разом сгреб в охапку все вещи. — Я это унесу, а ты можешь открыть воду в ванной.
Она посмотрела ему вслед.
Если бы он не нервничал так сильно, возможно, она сделала бы вид, что не придает «эпизоду» никакого значения. Но он нервничал как-то странно и неуместно для человека тридцати восьми лет от роду, имеющего в жизненном ранце за плечами свидетельство о разводе и восьмилетнего сына. Все оказалось гораздо сложнее и проще, Чем Ингеборга поначалу себе представляла.
Он хотел ее, а вовсе не презирал или не замечал, как ей казалось все это время. Он хотел ее и боялся не справиться с собой. Вряд ли когда-то у кого-то еще она вызывала такие же сильные чувства, пусть и замешенные на «чистой физиологии».
Он боялся себя — и ее! — так, что готов был в последний момент сигануть с балкона, и, наверное, сиганул бы, если бы она его не остановила, упершись кулачком в грудь.
Что это такое? Он не похож на истерика или полоумного.
Он уверенный в себе, состоявшийся, успешный молодой мужик, вполне справляющийся с жизнью.
По крайней мере имен но такое он производил впечатление на окружающих, в том числе и на Ингеборгу. Может, сам на себя он производил какое-то совсем другое впечатление?
Ей было любопытно, радостно, странно, чуть-чуть стыдно и безудержно весело.
Она все у него выпытает. Теперь она — часть жизни не только его сына Ивана, но и его самого. Она не даст ему избавиться от себя слишком скоро.
