Уж я смотрел, смотрел — не нашел…»
Если Петрович тогда потерял свой клофелин и никак не мог найти, то что именно держит сейчас в руках Степанов Павел Андреевич? Петрович был тогда именно в этой куртке, и дело вовсе не в том, что у Степана такая необыкновенная память на куртки, а в том, что Петрович всегда, всегда ходил именно в этой куртке. Даже в жару. А в мороз надевал сверху серую лагерную телогрейку.
Белов ему за эту телогрейку несколько раз собирался выговор объявить.
«Сейчас не тридцать пятый год и мы не Днепрогэс строим! — разорялся он. — К нам немцы приезжают, швейцарцы, заказчики каждый день бывают, а вы, Валентин Петрович, в каком-то абстрактном виде пребываете!..»
— В абстрактном, — повторил Степан и встряхнул пузырек. Негромко звякнули маленькие белые таблеточки. — Как пить дать в абстрактном!..
Ничего такого. Наверное, в конце концов Петрович нашел свой клофелин и сунул его в карман, только и всего.
«Что ты так перепугался? — это было сказано самому себе. — Еще ничего не случилось».
Тем не менее толстые пальцы держали пузырек так, как будто это был хвост оголенного провода, находящегося под напряжением.
Нужно быстро и желательно без лишнего шума установить, что именно в пузырьке — клофелин или нет. И тогда он поймет…
На крылечке вагончика послышались шаги. Степан торопливо сунул пузырек в карман, кое-как прикрыл картонные створки и отскочил от коробки.
— Степ! — позвал Чернов. — Ты где?
— Я здесь, — откликнулся Степан, лихорадочно распахивая и пододвигая к себе папку с бумагами, — где мне еще быть?
— Полуйчик с обеда на склад уехал и до сих пор не вернулся, а Юденич здесь. Сейчас явится отчет давать. Ну что за погода, а? Сдохнуть от смеха можно!
«Можно, — подумал Степан, — но не от смеха».
* * *"
"Он принял решение, пока дотошный и занудный Юденич бубнил что-то о том, как прошел на стройке сегодняшний день.
Степан его не слушал.
Едва тот закончил бубнить, Степан объявил всем, что сию минуту возвращается в Москву, а за всеми остальными делами присмотрит Вадим Алексеевич. Чернов к такому повороту событий был совершенно не готов — остаться среди зимы за городом, без машины и теплой куртки!
— Тебя кто-нибудь привезет, — сказал Степан изумленному Чернову, — мне правда нужно прямо сейчас уехать, Черный.
