Может у меня раз в неделю быть личное время?
— Не может, если на этой неделе Петровича похоронили, Белова в Склиф сволокли, снег пошел, Никоненко неизвестно зачем позвонил и так далее. Так что будешь завтра работать, Черный!
— Никоненко позвонил, чтобы про Белова рассказать!
— А откуда Никоненко про Белова знает? Он что, баба Ванга? Какое ему, блин, может быть дело до нас и до наших проблем?! Отчет по Муркину сдал, и больше его ничего не должно касаться, а он звонит! Зачем?
— Вечно ты, Паш, какие-то идиотские выводы делаешь, непонятно из чего.
— Какие умею, такие и делаю. Вылезай, приехали.
Снег уже не лепил, а валил, как в новогоднем лесу. Развороченная бульдозерами земля побелела и спряталась, будто под одеяло. Котлован и кран было не разглядеть — только сплошная колышущаяся стена, на которую страшно было смотреть Казалось, что голова закружится, и затянет туда, внутрь, где нет ничего, даже воздуха, только бешеное снежное безумие.
— Черт побери, — пробормотал Степан и, увязая ботинками в раскисшей земле, побрел к конторе.
Там было и холодно и грязно, стояли какие-то коробки, а на столе унылым звоном заходился телефон.
— Тамара, — крикнул Степан, топая грязными башмаками и стараясь стряхнуть с них комья песка и глины, — что тут такое? Мы переезжаем или нас обворовали?
— Здрасьте, Павел Андреевич, — выпалила Тамара, показываясь в дверях «кабинета», — я и не знала, что вы приедете. Как там Эдуард Константинович?
— Все в порядке. Отпустили домой. Что у нас творится? Какие-то коробки, и телефон звонит.
"
"— Телефон я не слышала, — призналась Тамара, изо всех сил тараща глаза, — я только вошла. А коробки… это Валентина Петровича вещи. Юденич распорядился собрать все в коробки.
Почему-то от этого известия Степану стало тошно.
— Ты собрала?
— Собрала и сюда поставила. Наверное, надо жене позвонить, пусть приедет заберет…
— Не «пусть приедет заберет», а водителя отправишь! — приказал Степан злобно. — И не когда водителю или тебе удобно, а когда жена скажет. Хоть в три часа ночи.
Ясно? Или приказ написать?
— Н-не надо приказа, — пробормотала испуганная Тамара и слегка попятилась. Саши Волошиной не было, а как справляться с начальничьим гневом в ее отсутствие, Тамара представления не имела. — Конечно, я позвоню и отправлю, Павел Андреевич, сегодня же позвоню.
— Дело неспешное, — сказал Степан неприятным голосом, — можно не сегодня и не завтра.
Тамара совсем перестала понимать, в чем дело, только преданно таращила глаза.
