«Андреич, это я… Фирсов Валентин Петрович тебя беспокоит, прости, что так поздно, ты небось спишь давно…»
Степан весь подобрался и сунул ухо чуть не в самый телефон.
Все-таки прав он был, когда решил, что Петрович мог звонить ему в тот вечер!
Петрович звонил. Он хотел с ним поговорить, а Степан не стал его слушать, и он позвонил.
Господи, что может быть проще!..
«Андреич, я тебе хотел сказать, что Муркин наш не просто так помер. Он думал, что хитрее всех, а кто-то и похитрей нашелся Не знаю, чего там у тебя украли сегодня, только странные дела у нас в конторе творятся.
Ты поговорил бы с Александрой, Андреич! Я так думаю, что Муркин с ней тоже общие дела имел. Боюсь, как бы чего серьезного не стряслось. Да еще активист этот, который у нас на объекте базары разводит. Я раньше думал, что он совсем с другой стороны, а он, оказывается, тоже с этой… В общем, ты поговори с Александрой, Павел Андреич, и я тебе расскажу, что знаю… Ну, до завтра тогда. Прости, что так поздно…»
— О чем он говорит? — спросила Ингеборга громким шепотом.
Общая таинственность ситуации сильно на нее подействовала. Все было как в детективном романе, особенно позабытая, а потом внезапно обнаруженная, и, конечно же, в самый подходящий момент, кассета из автоответчика! — Вы догадались, о чем именно он говорит, Павел Андреевич?
Нет, не знал Павел Андреевич, о чем говорит бедолага Петрович. Даже предположить не мог.
Что знал Петрович о прошлом Саши Волошиной? Откуда? От кого? И насколько много он знал? И что именно? То же самое, что Саша сама рассказала им, или что-то совсем другое, о чем она и не подумала рассказывать? Почему он так настойчиво советовал Степану с ней поговорить? Почему он решил, что разговор может что-то прояснить или изменить?
Так же, как и сам Степан, Петрович безоговорочно верил в ее невиновность?
Ошибался?
Или нет?
— А кто эта Александра, о которой все время говорит ваш… Петрович? — Ингеборге надоело, что он не обращает на нее никакого внимания, как будто она часть кабинетного интерьера.
В конце концов, именно она напомнила ему о кассете в автоответчике!
— Я рассказывал вам о ней, — ответил Степан задумчиво, — наш офис-менеджер. В нее влюблен мой зам. Она отравила своего мужа.
— Господи Иисусе, — пробормотала Ингеборга, — когда вы говорите, Павел Андреевич, такое впечатление, что вы бредите…
— Что? — переспросил Степан, но она не ответила, и он поставил запись сначала.
«Андреич, я тебе хотел сказать, что Муркин наш не просто так помер.
