Он думал, что хитрее всех, а кто-то и похитрей нашелся…Странные дела у нас в конторе творятся. Ты поговорил бы с Александрой, Андреич! Я так думаю, что Муркин с ней тоже общие дела имел… Да еще активист этот, который у нас на объекте базары разводит. Я раньше думал, что он совсем с другой стороны, а он, оказывается, тоже с этой…»
Активист — это, надо полагать, Леонид Гаврилин, народный трибун из села Сафонова. Борец за чистоту жанра. Истинно верующий. Переселенец из Узбекистана.
Бывший князь, ныне трудящийся молочной фермы.
Этот еще откуда? Он-то при чем?!"
"Степан для верности обхватил двумя руками плохо и медленно соображающую голову и стал слушать сначала.
Было что-то еще в сбивчивой и непонятной речи Петровича, чего он так и не уловил, но почему-то был уверен, что это очень важно.
«…Муркин наш не просто так помер… Ты поговорил бы с Александрой, Андреич! Я так думаю, что Муркин с ней тоже общие дела имел… Да еще активист этот… Я раньше думал, что он совсем с другой стороны, а он, оказывается, тоже с этой…»
Степан дослушал до конца и поставил пленку сначала.
Потом еще раз.
Итак, Муркин, Саша и неизвестно откуда взявшийся активист Гаврилин.
О чем же он говорит, старый путаник Петрович?! О чем он собирался рассказать Степану? Что именно он знал?
— С вашего разрешения, Павел Андреевич, — сказала Ингеборга после того, как он прослушал запись в четвертый раз, — я пойду спать.
Я что-то сильно устала сегодня.
— Что? — переспросил Павел Андреевич. — А… да-да, конечно.
Как будто она была его секретаршей, которая отпрашивалась домой! Он даже не оглянулся на нее, но она на секунду задержалась в дверях кабинета.
— А почему он говорит «тоже», Павел Андреевич?
— Что? — снова переспросил Степан и наконец оглянулся.
— Ну, он, ваш Петрович, говорит: «Я думаю, что Муркин с ней тоже общие дела имел…» А с кем он еще имел общие дела, этот Муркин? Вы знаете?
— Тоже, — пробормотал пораженный Степан, — тоже…
Муркин имел общие дела с ней тоже… Значит, был кто-то еще, с кем он имел общие дела.
Кто-то еще, кроме Саши, и Петрович об этом знал. Твою мать!..
Степан поднялся с кресла, дошел до Ингеборги, поцеловал ее в губы, вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь.
Ингеборга только растерянно моргала.
Итак, все вернулось к тому, с чего начиналось.
