Сто раз он давал ключи ребятам из охраны, чтобы они отогнали или переставили его машину. Сто раз на этой машине его подвозили домой с вечеринок более трезвые сотрудники. Чернов как-то ездил на ней в «Дюпон», потому что его собственная машина была в ремонте. Саша прошлой зимой таскалась на ней в «Тойота-центр» и полдня простояла там в очереди на замену резины. Белов, кажется, тоже на ней куда-то ездил, а Степан почему-то ездил на его спортивном, длинном и совершенно непригодном для жизни на московских дорогах «БМВ».
Он даже представить себе не мог, где могут быть запасные ключи от его машины и существуют ли они до сих пор в природе.
И еще собака…
Собака прораба, которая всегда за три километра чуяла неизвестных и начинала заходиться от безумного лая, спокойно проспала всю ночь у себя в загоне и ни разу не гавкнула В его машине приезжал кто-то из тех, кого Веста отлично знала и считала за своего. Был ли этот «кто-то» убийцей? Или он приезжал посмотреть? Или просто проезжал мимо в Степановой машине, которую взял просто для того, чтобы покататься? Или этого загадочного незнакомца Муркин тоже шантажировал?
Кому могла быть выгодна смерть Муркина?
Саше Волошиной, это ясно как день, и эту версию рассматривать он не станет.
Саша не убивала. Она собиралась ему заплатить, она не собиралась его убивать. Столкнуть в котлован, да так, чтобы человек ударился виском и умер, не так-то просто, и Саша этого не делала.
Она могла отравить… Нет, она могла не предотвратить самоубийства своего мужа, о котором знала, но толкнуть человека в котлован она не могла.
Степан аккуратно притормозил на светофоре и потянулся, заложив за голову руки. В машине стало тепло, и очень захотелось спать. Очевидно, не только на Ивана действует перемена давления.
Залечь бы сейчас на диван, под тяжелый и теплый плед, накрыться по самые уши и спать, спать… И пусть бы рядом посапывал Иван или возился на полу со своим конструктором и книжкой «Трое в лодке».
Да, пусть бы Иван возился на полу, а под теплым пледом вдвоем со Степаном была Ингеборга. Он обнимал бы ее, стройную и длинную, гладил затянутое в джинсы бедро и энергичную грудь под тонким свитером — просто так, без всяких видов на продолжение, потому что ему очень нравится ее гладить и думать о том, как все у них будет ночью.
Все будет так, как было у них уже сто раз, и в предсказуемости самая главная прелесть.
