— Пить хочу, — сказал рядом Иван и деловито полез в ее рюкзак. — А где наша вода?
— В наружном кармане, — ответила Ингеборга и добавила, больше для порядка: — Когда лезешь в чужую сумку, нужно сначала спрашивать разрешения.
Смежив длинные светлые ресницы, Иван глотал воду, на мордахе у него было написано неописуемое блаженство.
— Я же не в чужую, — возразил он, отрываясь от бутылки и дыша тяжело, как набегавшийся жеребенок, — я же в нашу!..
Ингеборга засмеялась.
Что там великие авторитеты думают на этот счет? В смысле «губительных последствий»?
А сумка-то действительно «наша»…
— Иван, мы сейчас пойдем обедать, — объявила Ингеборга, решив, что не будет никаких губительных последствий, если она оставит эту сумку без внимания.
— Уже половина третьего.
— А можно я еще разочек прокачусь? — немедленно заныл Иван. — Я только туда и обратно, а вы на меня посмотрите, ладно? Ну пожалуйста…
— Хорошо, — согласилась Ингеборга легко, — один круг, и мы идем обедать. Кстати, ты особенно не старайся выложить все силы прямо сейчас.
После обеда мы тоже можем покататься. Если захотим, конечно.
— Что, правда? — спросил Иван недоверчиво, но Инга Арнольдовна лишь посмотрела как-то так, как умела смотреть только она одна, и так, что сразу становилось ясно — она не обманывает, не морочит ему голову и не старается от него отвязаться.
А Клара только и делала, что обманывала его!.."
"Ножки-дощечки, обутые в двухсотдолларовые коньки, проделали замысловатый пируэт, и, стараясь делать все правильно, Иван покатил по аллее.
Худая мокрая спина и несуразно длинные руки, которыми он беспорядочно махал, выражали щенячий восторг.
Ингеборга тоже хлебнула воды из бутылки и засунула ее обратно в карман рюкзака.
Господи, какой скотиной должна быть женщина, которой хватило духу его бросить! Ну ладно мужа — муж действительно не подарок, — но такого мальчишку!
Ингеборга решительно заправила под кепку выбившуюся прядь волос, поднялась с лавочки и подхватила рюкзак. Что-то ее все тянет на ту самую слезливую жалость, которую она так решительно осуждала десять минут назад.
Иван выехал из-за поворота — лицо сосредоточенное, губы сжаты, — с некоторым усилием выровнял ноги и стал разгоняться. И все-таки не удержался, глянул — наблюдает она за ним или нет — и, увидев что наблюдает, улыбнулся короткой победной улыбкой.
Ингеборга шмыгнула носом и помахала ему рукой, хотя он уже смотрел под ноги, а не на нее.
— Здрасьте, — сердито сказал кто-то у нее за спиной, — я вас еле нашел.
