При чем здесь дома россиян, было неясно, хотя Чубайс старательно пытался объяснить или делал вид, что пытался.
По третьей программе хвалили мэра и ругали министра печати, но делали это на редкость скучно. Сразу хотелось разлюбить мэра и полюбить министра печати, хотя ничего хорошего от министра печати никто никогда не видел, а мэр заставил фонари на улицах светить, а транспорт ходить в некотором соответствии с расписанием.
По четвертой программе рассказывали, как Анатолий Быков убивал конкурентов, находясь при этом почему-то то ли в Греции, то ли в Венеции.
Покойные конкуренты все до одного были криминальными авторитетами, поэтому средний зритель немедленно проникался симпатией к Анатолию Быкову и недоумевал, за что такого хорошего человека упекли в каталажку. Он ведь не честных граждан убивал, а бандюганов, елки-палки!..
По пятому каналу шел сериал «Бандитский Петербург», если не клон, то брат-близнец давешних «Ментов».
По шестому три феминистки обсуждали судебный процесс над четвертой, которая зарезала своего мужа.
Или не зарезала, но пыталась. Или не пыталась, но написала в редакцию, что мечтает об этом. Саша решила, что все они, исключая ведущую, просто больные и неуверенные в себе женщины. Ведущая была хороша и очень в себе уверена. Смотреть на нее было приятно. И было бы еще приятнее, если бы она не так старалась втолковать окружающим, что она обыкновенная — как все — и добилась успеха, славы и собственной передачи исключительно своими силами.
Это была не правда, и все понимали, что это не правда, поскольку знаменитого папу-режиссера знали и любили в народе, и от этого постоянного «я как все» было почему-то не то чтобы стыдно, а неловко.
На этом возможности Сашиного телевизора иссякли, и она поняла, что если сейчас же не выпьет чаю, то завоет на весь дом от безысходности, тоски и страха. Давным-давно пора купить нормальный электрический чайник и кипятить его в комнате, а не таскаться на кухню, где воняет рыбой и соседи перекликаются как в лесу, но в последнее время Саше совсем расхотелось жить и стало наплевать на чайник.
Вздыхая, она обмоталась пледом и, чувствуя собственную непривычную толщину под мышками, побрела на кухню.
— О! — радостно завопил соседский сын, едва увидев ее на пороге. — Наша краля объявилась! Что так рано? Мы думали, тебя нету!
— Я есть, — ответила Саша мрачно, и соседка-мамаша посмотрела на нее с неодобрением.
