А Черный где может быть?
Чернов оказался возле жилых вагончиков. Нагнувшись к металлической загогулине, торчащей из земли, он жадно и торопливо пил, желтая каска была кое-как пристроена на железяке, заменявшей кран.
— Сушняк? — спросил Степан с сочувствием.
Чернов поднял голову, взглянул на него и вновь нагнулся к струйке. Лицо у него было красное, сердитое и небритое.
Напившись, он сунул под мышку каску, закрутил железяку рукавом вытер лицо.
— Ты видел, что у нас творится?
— Видел. Когда это началось?
— Первые стали подтягиваться сразу после семи, как только грузовики пошли.
— У Степана народ начинал работать очень рано. И в партнерах он держал только таких, которые могли обеспечивать работу с самого раннего утра. Лишь очень раннюю, до света, работу он считал продуктивной. — Этот их предводитель гребаный только один раз показался и потом пропал куда-то, а менты только что приехали.
— Менты вместе со мной приехали, — сказал Степан, задумчиво рассматривая Чернова, — а почему ты здесь ночевал?
— А потому, что домой меня не тянет, а на дачу больно далеко, — выпалил Чернов злобно, — а что? Ты запретить хочешь?
Степан промолчал.
За ночь, вернее, за тот ее остаток, что он провел в собственной кровати, никакое красивое и благородное решение так и не придумалось. Он по-прежнему не знал, что будет делать дальше, не знал и боялся об этом думать. Так боялся, что у него начинало стучать в голове, как только он вспоминал о том, что должен принять какое-то там решение. Как будто хоть что-то в этом деле могло зависеть от его решений!
Будь проклят тот день, когда разнорабочий Муркин свалился в этот самый котлован, что сейчас гудит у них за спиной!
Гудит, стучит, ревет моторами, кричит на разные голоса — живет, работает…
Впрочем, если честно, Степану было совершенно наплевать на разнорабочего Муркина.
Даже себе он не мог соврать, что жалеет его.
Будь проклят тот день, когда они нашли ту самую тетрадь!..
— Ты в администрацию не звонил еще? — вмешался в его мысли голос Чернова.
— Не звонил.
Я только приехал. А Белов где?
Чернов сплюнул себе под ноги.
— В …де! Откуда я знаю где? Если он тебе нужен, ты его и контролируй! В Москве, наверное, потому что здесь его совершенно точно нет! И не было!
— Чего ты орешь, как потерпевший, Черный?!"
"— Я не ору! Мне до смерти надоело все это дело! Я хочу работать как раньше! Утром приходить, вечером уходить и не думать поминутно, кто из нас кого в следующий момент ухлопает!..
— Кто-то из нас? — переспросил Степан.
