— Пап, хочешь, я тебе покажу, какую мы книжку сегодня купили?! Называется «Танки». Пап, ты знаешь, какой был самый мощный танк во время войны? Пап, а что такое план «Барбадоса»?
— Не «Барбадоса», а «Барбаросса».
— Да. Пап, а ты знаешь, что по этому плану «Барбоса» к Москве шла целая армия танков, а у нас к тому времени только-только стали делать Т-34…
— Не «Барбоса», а «Барбаросса».
— Ну да. Пап, вот твои тапки. Сегодня приходила убираться Валентина Ивановна, она их тряпкой протерла, а мне дала яблоко.
Инга Арнольдовна сказала, что яблоко можно съесть, не дожидаясь обеда, потому что в яблоке очень мало калорий и оно не перебивает аппетит, а Клара мне никогда не разрешала до обеда яблоко съесть. Или грушу. Пап, ты купи нам завтра груш. Или арбуз. Лучше арбуз.
— Арбузы будут осенью. Сейчас плохие арбузы.
— Тогда груш. Еще даже лучше. Пап, я никак не мог желтую пижаму найти, а синюю Валентина Ивановна постирала, и она еще не высохла.
Ты мне ее потом найдешь? А еще у немцев был танк «Малыш Вилли», он знаешь сколько весил? Двести тонн. А скорость у него была десять километров в час. Выходит, он не ехал, а еле плелся…
— Добрый вечер, Павел Андреевич.
Несколько ошарашенный обилием новостей, а также хорошим Ивановым настроением, к которому он был непривычен, особенно по вечерам, Степан слегка подвинул Ивана — Иван продолжал качаться на нем, как обезьяна на лиане, — и увидел Ингу Арнольдовну.
Так ее зовут или не так?
— Добрый вечер.
У него было замученное желтое лицо с синяками вокруг глаз и висков, с неопрятно вылезшей светлой щетиной и как будто блестящей пленкой на лбу и скулах. Может, заболел?
Степану было странно и неприятно, что она так пристально его рассматривает. Или в поспешном бегстве от Леночки он надел рубаху наизнанку? Или не застегнул штаны?
— Что вы меня рассматриваете? — спросил он недовольно. — Вы меня не узнаете?
Иван засмеялся, отцепился от отцовской шеи и повис на руке.
Рука была толстая и очень надежная, как медвежья лапа.
— Вы здоровы? — помолчав, осведомилась Инга Арнольдовна. — У вас нет температуры?
Он сопнул носом, тоже совершенно по-медвежьи.
— Какая-то должна быть. Я же еще не покойник.
— Выглядите вы неважно, — сообщила Инга Арнольдовна. — Может быть, согреть вам чаю?
Это было совершенно неожиданное и странное предложение.
