А ещё то, что Роман перестает отбиваться от меня. Как только я прекращаю наносить удары, Альбина бросается к Игнашеву и начинает проверять подает ли он признаки жизни. Оглянувшись по сторонам замечаю, что крови вокруг слишком много.
— Ром… Рома, ты как? — спрашивает Альбина.
— Урод, — слышится хриплый голос Игнашева. — Ты урод, Громов! Вот ты кто! Я так просто этого не оставлю.
Раз может разговаривать, значит жив.
— Встать сможешь? — спрашивает Альбина. — Тебе нужно в больницу.
— Сам доберусь, — злобно рычит Роман.
— Куда тебе в таком виде? Я отвезу.
Тянусь окровавленной рукой в карман куртки и достаю оттуда пачку сигарет, которую я припас на всякий случай.
Блядство, Роман опять всё между нами рушит.
Глава 34.
Альбина.
— Как себя чувствуешь? — спрашиваю, когда мы встаем на очередном светофоре.
Руки до сих пор дрожат от волнения после пережитых эмоций. Он мог его убить… Он совсем не контролировал себя. Громов однозначно погорячился, слишком неадекватно себя повёл.
Этот вечер не так должен был начаться и закончиться.
Всё пошло не по плану, потому что приехал Рома. Я не ждала его сегодня. Не ждала его совсем… Готовилась ко встрече с Ильей, спешила домой, чтобы сменить маму. Пораньше отпросилась с работы, заказала еду, купила десерт.
Собралась открывать подъезд, как вдруг услышала за своей спиной голос Игнашева. Он пришел с цветами. Грустные глаза, поникший и безжизненный взгляд. Я ощущала себя виноватой за то, что оставила его. Уважение к нему пропало безвозвратно, но человечность к людям я ещё не потеряла, поэтому не смогла не выслушать его.
Может Даша была права и все поступки, пусть даже и плохие, он совершал, потому что испытывал ко мне сильные чувства?
— Можно было бы и лучше, — бормочет Ромка, прижимая ко лбу почти растаявший снег, обернутый в носовой платок.
Мой светлый салон залит его кровищей, но об этом я думаю меньше всего. Дыхание спирает, когда я бросаю взгляд на лицо Игнашева и вижу, что на нем живого места не осталось.
Чёрт, чёрт, чёрт… Там минимум перелом, многочисленные ссадины и, возможно, черепно-мозговая травма.
— Осталось немного до больницы, — говорю, как можно спокойнее. — Ты потерпи, Ром. Там сделают снимок, возможно оставят ненадолго, чтобы вправить нос или зашить раны.
Отвожу от него взгляд, потому что смотреть на него не могу. Лицо Романа — одна большая кровоточащая рана. Как доктор, я видела более шокирующие случаи в своей практике, но сейчас думаю о другом.
