Знаю, что рабочий день она должна заканчивать, но трубку почему-то не берёт. Принимаю решение поехать прямиком к ней домой. Заодно встречусь и переговорю с её мамой, которая ещё со школы меня недолюбливает. Дам ей понять, что у меня серьезные планы на её дочь.
После двух часов пробок я въезжаю во двор Альбины и вновь набираю её номер. Слышатся длинные гудки, но никакого ответа не следует. Бросаю взгляд на дорогу, всматриваюсь и замечаю, что у подъезда стоит она сама в компании Романа. Лица Игнашева я не вижу, но букет в его руках заставляет мою кровь вскипеть до ста градусов по Цельсию.
Выключаю фары, гашу мотор, выбираюсь из автомобиля, не доезжая до подъезда. Ступаю по хрустящему под ногами снегу и направляюсь прямо в сторону к ним. Мне бы смириться с тем, что Роман — отец её ребёнка. Что он теперь всегда, так или иначе, будет присутствовать в нашей жизни, но у меня почему-то не получается.
— Ром, ты зря приехал, — до меня слабо доносится их разговор.
— Я уже говорил, что буду бороться за тебя и Вику.
Так просто не отступлю, — его слова долетают мне в уши, и я до хруста в костяшках сжимаю кулаки.
— Я не вернусь уже, Рома. Особенно после твоего шантажа ребёнком.
Останавливаюсь, замираю. Какого чёрта здесь происходит? Он шантажировал Альбину дочерью?
— Аль, я просто не знаю, как к тебе подступиться, — отвечает Игнашев. — Прости меня, дурака. И… можно я поднимусь к дочери?
Он пытается к подойти Альбине и тянет свои к ней руки. Пытается всучить букет из роз, поэтому сдерживаться и контролировать себя у меня выходит плохо.
— Нельзя, — произношу, останавливаясь в полуметре от него.
Я дергаю его за плечо и разворачиваю к себе. Взгляд Романа удивленный и пренебрежительный. В ушах громко звенит, а горячая кровь разходится по венам и мой кулак вздымается в воздух, попадая чётко в лицо Игнашева."
"Он падает на снег под крики Альбины. На белоснежном снегу брызжут капли крови. Остановиться на одном ударе у меня не выходит, поэтому я бью его ещё и ещё, снова.
Он пытается попасть в меня тоже, но получается как-то хреново и совсем для меня не больно. Во всех дворовых драках Роман был самым слабым, но зная это я всё равно его бью. Бью и продолжаю бить, до тех пор, пока Кудряшова не цепляется в мою руку и смотрит умоляющими глазами.
— Остановись, Илья, прошу! Ты можешь его убить! Он не святой, но он отец моей дочери…
Это немного отрезвляет меня.
