Я спросила, ты мне кампанию составишь, или мне одной тут квасить?
Мда уж… Ну вот и что ей ответить? Отказать? Да как-то не особо вроде и правильно. Утешить… А хер его знает, как это вообще сделать. Тем более из меня утешалка обычно, как из говна балерина. Опять дорассуждаюсь до какой-нибудь херни, с которой нас обоих переклинит. Ладно, чёрт с ней. Главное постараться не напиваться так, чтоб утром об этом жалеть.
— Ну, не оставлять же тебя спиваться в гордом одиночестве.
— На другой ответ я и не рассчитывала, — гордо вздёрнув нос ответила девушка, толкая в мою сторону второй кубок.
— А что было б, если б я отказался?
— Не знаю… — Айлин смерила меня долгим, задумчивым взглядом, залпом опрокинула кубок, шумно выдохнула и добавила, — Наверное, я бы тебя стукнула.
— За что? — я поднёс кубок ко рту и едва коснулся губами той, воняющей уксусом бурды, которая там находилась. Пить её не хотелось, а напиваться мне было попросту нельзя. Так что только и оставалось, что делать вид.
— Да за всё! — девушка налила себе новый кубок и залпом опрокинула его, занюхнула рукавом всё ещё перепачканным в крови, — Потому, что ты засранец и меня бесишь.
Филисоф, блять херов. Вот кто тебя тогда в деревне тянул за язык, расскажи мне? Видел же, что мне плохо. Нет, надо было запустить в рану коготь и начать им в ней ковырять. Вот объясни мне, тебе такое нравится что-ли? Нравится причинять боль?
— Не понимаю… — я снова притронулся к кубку губами.
— Не понимаешь? — фыркнула Айлин, — Ну так я объясню. Там на крыльце, когда ты скорчив скорбное ебало сказал, что мол «это наше истинное лицо».
Ты думаешь я тупая? Думаешь я этого не поняла? Поняла. Прекрасно, блять поняла, кто мы такие. А точнее — что мы такое. Вот только не ожидала, что ты начнёшь сыпать соль на эту рану, — она не стала наливать третий кубок. Взяла бутылку и, словно заправский алкаш, начала пить прямо из горла.
— Извини, — я отставил кубок в сторону, — Честно, сам не знаю, что на меня нашло. Просто самого накрыло, ну и… не смог остановиться вовремя.
Мы замолчали. Айлин снова приложилась к бутылке. Долго и шумно пила. Я же лишь слегка поигрывал кубком, болтая в нём мутную жидкость, которую местные по какой-то причине именовали вином. Поигрывал и размышлял о том, в какие дебри нас может завести этот разговор. С каждой минутой он мне нравился всё меньше.
— И ты меня извини, — нарушила молчание Айлин, оторвавшись наконец от бутылки и шумно выдохнув, — Мне… Мне не стоило на тебе срываться.
