"
"— Заткнулись, — рявкнул я так, что оба брата судорожно дёрнулись, как по команде уставившись на меня, — Про свою совесть и свою справедливость вам не мне нужно рассказывать. А родителям того паренька, который из-за вашей справедливости повесился на воротах. Той бабе, которая сейчас сидит посреди поля боя и воет, потому что её мужу раскроили башку топором. Всем тем, кто потерял сегодня родных. Потерял из-за того, что вы, два тупорылых уёбка, не смогли поделить власть между собой, вовремя договориться и довели дело до резни.
Вот им всем можете пойти и рассказать про свою справедливость. Мне же на неё насрать. Глубоко и искренне.
— А вы… — начал было Любош, но я перебил и его.
— А я пойду. Меня уже тошнит от вас.
Я соврал. Меня тошнило от самого себя.
Мы вышли на крыльцо. Опёрлись на перила и долго молчали, наблюдая за тем, как ярко оранжевый солнечный диск медленно тонул за тёмной кромкой далекого леса. Первой нарушила молчание Айлин.
— Хорошо, что мы вышли. Ещё хоть миг. Хоть секундочка. И я бы убила их обоих.
— За что? — поинтересовался я, пытаясь хоть немного прийти в себя.
— Как за что? — возмущенно посмотрела на меня девушка, — За всё, что было сегодня. Ты… — её голос заметно дрогнул, — Ты посмотри, что они с нами сделали! В кого превратили!
— Они ничего с нами не сделали и ни в кого не превратили, — медленно, с заметным трудом произнёс я. Запах палёного мяса всё ещё свербел в носу. К горлу подкатил противный, липкий комок.
Девушка ничего не ответила. Лишь непонимающе уставилась на меня.
— Вспомни наши отжиги в Деммерворте, — угрюмо бросил я, — И подумай над тем, сколько сирот после них не вернулись из леса.
Айлин помрачнела. Губы у неё нервно задрожали. В уголках глаз заблестели слёзы. Я знал, что не стоило сейчас развивать эту тему. Знал, что не стоило говорить дальше. Может быть когда-нибудь потом. Когда мы придём в себя и осознаем произошедшее. Понимал, и ничего не мог с собой поделать. Слова срывались с губ сами собой.
— Мы убийцы, — голос был холодным, хриплым и чужим, — Это можно отрицать, с этим можно спорить, но факт останется фактом.
Везде, где бы мы ни появились, наш отряд оставлял за собой широкий кровавый след, устланный трупами. Везде, где бы ни прошли, слышался плач и вой по убитым. А они, — я указал на дверь, за которой, судя по голосам доносившимся оттуда, до сих пор продолжался оживлённый, яростный спор, — Они ничего с нами не сделали. И ни в кого не превращали. Просто показали нам, какие мы есть на самом деле.
