Как же её угораздило втрескаться в принца? Попаданка попала в академию магии и влюбилась в принца — самый идиотский сценарий для любовного романа. Правда, у неё все не так радужно, как в романе. Принц — в тюрьме, самозванец осознал, что ловить ему нечего, и совсем скоро может начать вести себя, как последний подонок. Любви-то ему от неё не добиться. Становилось страшно от осознания того, что они полностью в его власти.
Несмотря на то, что от лжепринца никаких распоряжений не поступало, Алида принесла притирания и очередной полупрозрачный пеньюар.
Служанка очень извинялась за то, что Люба увидела творящийся в комнате его спальне прошлой ночью беспредел, и, краснея, попросила не мстить несчастным девушками, которые не могли отказаться.
Чего Алида не ожидала, так это вороха украшений, что ей сунула Вильена с просьбой подарить девушкам, что были тогда у лжепринца в комнате. Видимо, она посчитала, что у леди с головой не в порядке.
Люба пыталась почитать что-то из тех книг, которые давала ей наставница, но ничего понять не удалось.
Сосредоточиться на учебе было просто невозможно, поэтому она решила лечь спать. Сотни мыслей лезли в голову, Люба долго ворочалась в кровати, прежде, чем её сморил сон.
Проснулась она от звука открывающейся двери и какого-то грохота. В дверной проём пытался зайти пьяный Шариан. С третьего раза у него это получилось.
— Шихри, ширни… эта. Шахирни… Шахре …ик… из ада, — выдал он, — как… ик… ую сказку ты мне рыскажешь?
— А ты еще и алкоголик! — возмущенно воскликнула Люба.
— Но-но! Йа напися первый раз! И не сильно!
— Оказывается, «Йа напися» — это еще не сильно, — с сарказмом прокомментировала девушка.
— Эт правда! Я решил себя про треик… протреить… про… — менталист старательно шевелил губами, стараясь выговорить слово.
— Протрезвить? — подсказала Люба.
— Да! — обрадовался он, — но напутал! И стал ищё пьянее.
Девушка смотрела на покачивающегося Шариана, от которого знатно несло сивухой, и не знала, что делать. Каждый раз, когда она думала, что поняла его, он подкидывал сюрприз.
Вот как сейчас. И тошно, и смешно.
— Ладно уж, горе, давай, разувайся и спать ложись, — вздохнула Люба.
— Нет, — вдруг заспорил менталист, — я не за тем сюда пришел! Я принес тебе… вот.
Шариан начал хлопать себя по поясу, и только тут Люба обратила внимание, что у него на ремне появились ножны. Вытащив из ножен длинный кинжал, он сунул его под нос девушке.
— От! Держи! — гордо сказал он и попытался сунуть его ей в руки.
