— Сволочи! — ругалась Люба: было ужасно жалко Даина, а еще хотелось узнать, как менталист обошел клятву.
К слову, когда именно Шариан вышел, оставив их одних, она не заметила. Принц присел на кровать, чтобы девушке было удобней лечить плечо. На его лице расползлась блаженная улыбка, а когда пальцы Любы дотронулись до его лица, он стал осыпать её руки поцелуями. А затем и вовсе перетащил к себе на колени.
— Моя хорошая, любимая моя, — шептал он.
Девушке с трудом удалось сосредоточиться, чтобы залечить последнюю ссадину.
Поцелуи принца с её рук перешли на лицо. Он целовал её брови, щеки, нос, а потом жарко впился в губы. И Люба отвечала так же горячо и страстно. Её сознание, все мысли и рассуждения снесло цунами из чувств. Люба оторвалась от Даинора только тогда, когда услышала протяжный стон и с трудом осознала, что стонала она сама.
Мутными от страсти глазами на неё смотрел принц, грудь его вздымалась от частого дыхания. Сквозь зеленый морок, девушка вновь видела настоящую синеву его глаз.
— Скажи, только честно, — все еще часто дыша, попросил Даин, — он ничего не сделал тебе? Он не издевался над тобой, не принуждал ни к чему?
— Нет, нет, ничего не сделал страшного, — шептала Люба, дрожащими пальцами гладя волосы парня.
— Я с ума сходил, только представляя, что этот подонок может с тобой сотворить, — прерывающимся голосом говорил принц. — Это такая мука. Не знать ничего. Я никогда так не боялся. Пытался отвлечься, но мысли все равно о тебе, милая моя, любимая.
Как ты там? Что с тобой? Погоди… ты плачешь? Он все же надругался над тобой?
— Нет, нет, все хорошо. Правда, — Люба поняла, что всхлипывает. — Я тоже переживала за тебя. Каждый вечер заставляла Шариана клясться, что тебя не будут пытать. Но этот гад как-то обошел клятву!
— Меня не пытали, я хотел сбежать. Вот и проучили так, попинали немного, ничего страшного, — со слабой улыбкой признался Даинор, собирая губами слезы с её щек, — не плачь, не плачь, любимая.
Он снова поцеловал девушку, на этот раз нежно, пронзительно, аккуратно, как будто боялся навредить ей. Люба пересказывала последние события, стараясь не слишком углубляться в подробности. Иногда они прерывались на быстрые поцелуи.
— Не бойся, меня тут не морят голодом. Конечно, не королевские разносолы, но есть можно, — ответил Даинор на вопрос девушки о его жизни в тюрьме, — знаешь, в этой ситуации меня радует только одно.
— Что? — не поняла Люба.
