Свой паспорт и права ему в карман сунул, а его удостоверение личности себе взял. С тех пор я Григорий Викторович Николаев.
Такого я еще никогда не слышала и не смогла сдержать удивления.
– Вот так просто? А как же фото? И зачем жить под чужой личиной?
Миша снисходительно пояснил:
– Средняя Азия! Там деньги балом правят. Заплатили мы кому надо и сделали ксиву Гришке с его снимком.
– Долг на мне висел, – сказал младший брат, – большой. Отдать не получалось. А если я в ДТП погиб, то все будет списано. Мы потом быстренько от баев уехали.
В Москве устроились, теперь все хорошо, мы не бедствуем.
– Просьба к тебе, – улыбнулся Миша. – Понимаешь, подарили брату землю неожиданно. Он стал интересоваться, кто там рядом живет, и выяснил, что сестра наша в соседках. Вот мы удивились! У Гриши участок в лесу неподалеку от развалин, про которые Воронина книгу свою написала. Ты же про повесть знаешь? Гришаня сейчас дом там строит. А я купил избу в Повалкове. Мы теперь рядом с тобой будем. У нас бизнес, экскурсии водим по местам, о которых мало кому известно.
Федя-Гриша подхватил:
– Отлично Подмосковье знаем, много народа к нам обращается.
Нелли Ильинична прищурилась.
– Чем дольше я их слушала, тем больше думала: ой, что-то тут не так. И вдруг Федя-Гриша говорит:
– Просьба у нас к тебе. Вдруг кто-то станет про Михаила Носова или Григория Николаева спрашивать, скажи: «Давно их знаю, честные люди, воцерковленные, в храм ходят». Ты директор школы, к тебе могут за сведениями о нас обратиться. Не к Макару же людям идти, всем известно, что он пьяница.
Это он про нашего главного в сельсовете высказался и не соврал. Антон Семенович щедро за воротник заливал. Запах шел от него! Да и на лицо посмотришь, сразу поймешь: уважает мужик бутылку. Брат мой не ошибся. Если кто посторонний что о жителях Повалкова выяснить захочет, ему посоветуют ко мне обратиться. Сплетен я не распространяю, честно говорю: этот драчун, тот врун, третий отличный парень, с ним можно дело иметь. Слушаю брата и молчу. Михаил подключился:
– Гриша, он же Федька, женат, рядом с Повалковом теперь живет.
Супруга ничего о его настоящем детстве не знает. Он ей биографию погибшего Николаева изложил.
Я изумилась:
– Вы же говорили: дом только строится.
Они стали наперебой объяснять. Ну, да, еще не отделан полностью, но жить-то можно. Небось заметили на моем лице не самое веселое выражение, изменили просьбу: «Просто скажи, что ты о нас ничего плохого не слышала». Тут не поспоришь. Не слышала.
