Газета «Таймс» по достоинству оценила свадебный наряд невесты, а вот журнал мужской моды отнесся к жениху не столь благожелательно, отметив, что неудачно сшитый костюм делал его похожим на «приодевшегося кучера».
Впрочем, Уинстон мало обращал внимания на мелкие уколы прессы. Он наслаждался медовым месяцем в Венеции. Именно тогда счастливый молодожен написал ставшую впоследствии знаменитой фразу: «Я нахожу занятия любовью делом серьезным и восхитительно приятным». Причем сообщал об этом не кому-нибудь, а собственной теще.
В Англию Клементина вернулась уже беременной. И, как и все молодые жены, принялась обустраивать семейную жизнь. Уинстон был в восторге от энергии своей молодой жены, но в то же время его несколько смущала дотошная рачительность Клементины, которая стала вести строгий учет всех расходов семейного бюджета. Будучи холостяком, Черчилль не отказывал себе ни в чем. Другое дело теперь, когда необходимо было содержать семью. А поскольку у Черчилля, в отличие от большинства других английских политиков, не было крупного личного состояния, приходилось довольствоваться министерским жалованием и литературными гонорарами.
Правда, при всей экономии расходы на питание не ограничивались. Уинстон был гурманом и никогда бы не отказался от деликатесов. Шампанское и бренди, которые в обязательном порядке подавались во время трапезы, должны были быть лучших марок, следовательно, стоили они очень дорого. Клементина жаловалась подругам, что она теряет аппетит, прикидывая стоимость их застолий.
Приспосабливаться друг к другу молодоженам приходилось не только в вопросах финансовых. По складу характера Черчилль был «совой», привык поздно ложиться и поздно вставать. Клементина, наоборот, была «жаворонком». И все ее попытки наладить нормальный режим для мужа увенчались крахом. Поэтому супруги завтракали порознь, а год спустя решили завести отдельные спальни. И поскольку Черчилль довольно часто задерживался на службе допоздна, жена завела обычай оставлять ему записочки, из которых он узнавал, ждет ли его сегодня в спальне супруга или придется спать одному.
Частые отлучки мужа по служебным делам порой вызывали у Клементины подозрения в неверности. Уинстон, которого политика интересовала гораздо больше, чем женщины, естественно, обижался. Он никак не мог понять, чем вызваны сомнения жены. И в который раз убеждал Клементину верить ему, повторяя, что никогда он не полюбит никакую другую женщину.
