Но одним шансом она всё-таки воспользовалась… Хорошо, что она написала Леону. Интересно, не ответил ли он ещё?
– Это ещё почему? Да что ж такое! Да, перезвоните мне обязательно, когда что-нибудь выясните. – Мать бросила трубку и пошла в ванную. Зажурчала вода в бачке, и Натали Виллберг решительным шагом направилась к двери. – Так, пошли в бассейн.
– Эй, что случилось? – спросила Карима.
– Билетов не осталось, – фыркнула мать. – Наверное, не одни мы захотели вернуться домой раньше срока. Но Хайни из авиакомпании обещал внести нас в список ожидания, если кто-нибудь откажется.
– Ну-ну, – пробормотала Карима, прихватив большое пляжное полотенце с дельфинами, которое дал ей с собой отец.
Когда Леон вернулся, лаборатория уже была занята: спиной к нему за компьютером сидел мужчина. Наверное, это Фрэнсис Монтескьё. Леон хотел бесшумно улизнуть, но подумал, что это глупо. Почему бы просто не спросить? Пересилив себя, Леон постучал, и учёный с вежливо-выжидательным видом повернулся к нему. Его симметричное лицо кофейного цвета украшали аккуратно подстриженные усики.
Он намного старше Тима и одет официальнее, чем принято на борту – в полосатую рубашку.
– Что такое? – спросил он.
– Я слышал, вам кое-что известно о Люси – моём осьминоге…
Монтескьё приподнял бровь:
– Кто тебе это сказал? Это вообще не по моей части. – Он снова повернулся к столу с пробирками и, не глядя на Леона, посоветовал: – Тебе лучше обратиться к руководителю экспедиции.
– Ладно, спасибо. – Леон покосился на стопку бумаг на столе.
Распечатка исчезла. Продолжая размышлять над содержанием письма, Леон вернулся на среднюю палубу.
«Осьминог C-459/IIB Люси» – как бездушно звучит. Как будто Люси всего лишь лабораторное животное. Надо попытаться разузнать о «процедуре». Может, удастся ещё что-нибудь откопать в переписке Монтескьё. Но не сейчас, пока этот тип сидит за столом, притворяясь, будто ничего не знает. Надо раздобыть его код доступа к бортовой сети. Леон задумался. Учёные работают круглосуточно, в несколько смен, но когда-то и Монтескьё должен спать…
Вторую половину дня Леон провёл за уроками, а потом в бассейне с Люси.
Им обоим не нравилось, что корабль такой большой: часто они находились так далеко друг от друга, что мысленный контакт ослабевал или совсем пропадал.
– Нам обоим неуютно на большом плоту, – заметила Люси.
– Ага, – вздохнул Леон. – А я даже не знаю, сколько нам ещё придётся здесь пробыть. Может, скоро сюда приедут Джулиан, Билли и Том – тогда наверняка станет лучше.
