Я бы даже сказала, что этот проект менее опасен, чем обычная буровая платформа. Помнишь катастрофический разлив нефти у берегов Луизианы[49] после взрыва на «Дипуотер Хорайзен» в 2010 году?
– Да, но… – Леон хотел спросить, почему они держали скважину в тайне, что говорят об этом работающие в концерне геологи, пытался ли ARAC получить от властей разрешение на проект. Но у него не было сил задать ни один из этих вопросов. Всё тело болело, его подташнивало и кружилась голова – наверное, от того удара. – Можно мне воды? – прошептал он.
– Ну конечно. Прости. – Тим что-то тихо сказал в рацию, и через минуту вошла стройная темнокожая женщина с графином воды и несколькими стаканами. Член экипажа? Окинув его любопытно-сочувственным взглядом, она, не говоря ни слова, ушла.
Леон залпом выпил воду.
– Так, Леон, – Фабьенн Роджерс склонилась над столом, – давай-ка сменим тему. Где Люси?
– В безопасности, – упрямо ответил Леон. – Вы понимали, что забор стволовых клеток сокращает ей жизнь, но всё равно это делали.
– Не знаю, как ты это выяснил, но мы действительно обнаружили в организме Люси стволовые клетки – наверное, это вызвано генной манипуляцией, – признался Тим. – Нам надо было сразу тебе об этом рассказать. Но это настолько значимое открытие, что из соображений патентного права мы поначалу соблюдали конфиденциальность. Благодаря стволовым клеткам мы когда-нибудь сможем лечить диабет, сердечные заболевания, возможно, болезнь Альцгеймера. Вот скажи, Леон: неужели несколько лет жизни одного животного стоят того, чтобы лишить человечество всего этого?
Леон промолчал.
Пожертвовать Люси ради блага человечества? Готов ли он на это? Всё в нём кричало «нет», но его добивало, что это его выставляют злодеем, отъявленным эгоистом. Откуда им знать, что Люси не обычное животное, что они могут общаться мысленно – всё равно ему никто не поверит! И он даже не может привлечь внимание общественности к судьбе Люси: если станет известно о стволовых клетках, акции ARAC сразу взлетят в цене, а больше он ничего этим разоблачением не добьётся.
– Если вернёшь Люси, мы проявим снисхождение. Ты сможешь по-прежнему её курировать, и мы снова разрешим тебе нырять, – сказала Фабьенн Роджерс и, перегнувшись через стол, придвинулась так близко к нему, что Леон невольно отпрянул. – А если не вернёшь, то скоро станешь обычным мальчиком в какой-нибудь сухопутной школе. Решать тебе, Леон.
Ему подсунули какой-то документ. Как в тумане, Леон пробежал его глазами.
