А, рыбы-топорики! Леон обрадовался этим лупоглазым глубоководным жителям словно старым знакомым.
– Без своей щёлкалки ты бы их ни за что не обнаружил, – пробубнила Люси, чтобы скрыть, что не заметила рыб-топориков. Спина у них тёмная, и сверху их не видно. Но даже при взгляде снизу рассмотреть их на фоне более светлой водной поверхности практически невозможно: органы свечения у них на брюхе имитируют проникающий с поверхности свет, скрывая их очертания. Этой уловкой пользуются многие обитатели сумеречных глубин.
– Леон, Фабьенн Роджерс готова с тобой поговорить.
Леон чуть не вздрогнул, и сердце у него снова учащённо забилось. Надо же, ему и правда организовали разговор с ней! Так серьёзно отнеслись к их с Люси побегу?
– Доброе утро, – раздался её низкий хрипловатый голос. – Леон, я предпочла бы побеседовать с тобой на борту. Я сейчас возвращаюсь на «Фетиду» – ты мог бы зайти в десять ко мне в кабинет.
– Увы, не получится, – ответил Леон, радуясь, что благодаря дайвпаду его голос звучит твёрдо и уверенно.
И что рядом Люси: её молчаливое присутствие согревало его и давало чувство защищённости, как если бы его держал за руку любимый человек.
– Тогда изволь объяснить, почему ты нарушил моё распоряжение. Я велела не выпускать Люси из бассейна, и на то есть веские причины.
Леон вновь ощутил прилив гнева – сильнее прежнего:
– Миссис Роджерс, что за пробы брали у Люси ваши люди? Для чего вообще нужна эта «процедура»?
– Леон, ты знаешь, что Люси не обычное животное, какие встречаются в природе.
Это мы её создали, и у нас есть полное право брать у неё анализы клеток и проводить исследования. И не только это, Леон. Люси принадлежит концерну ARAC. Поэтому ты немедленно её вернёшь. Иначе мы расценим твой поступок как кражу и обратимся в нашу службу безопасности.
– Разумное существо не может принадлежать людям! – выпалил Леон и отключил ультразвуковую связь.
Он не сомневался, что на борту «Фетиды» для погони за ним уже готовят батискаф.
Охота началась.
Она не может улететь, не выяснив, что случилось с Леоном.
Карима разработала тысячу планов и девятьсот девяносто девять из них отбросила. Остался один. Его Карима и начала воплощать в жизнь.
Утром, пока мать собирала чемодан, девочка, почистив зубы, смешала ночной крем с капелькой зубной пасты и намазала себе лицо. Совсем немного – ровно столько, чтобы придать коже нездоровую бледность.
Потом словно в замедленной съёмке она принялась собирать вещи.
