Тот, который закончился тем, что я заснула одна после того, как увидела фотографию, которую мне дал один из наркоманов, на которой он и Саори целуются в том самом месте, где мы только что трахались. Он не пытался сказать мне, что ничего не произошло. Никакого умиротворения. Он просто сказал мне не беспокоиться об этом.
Когда я начала планировать свадьбу с Лиззи, я подумала, что это значит, что он старается. Что он хотел, чтобы это сработало, даже если он никогда не сможет меня полюбить. Эта фотография и его беспечность сожгли мост прямо в реку.
Я была в восторге от этого дня, когда примеряла свое свадебное платье. Теперь все, что я хочу сделать, это сжечь его и посмотреть, как он превратится в пепел.
Точно так же, как и в первый раз, когда я ждала выхода за него замуж, я не чувствую себя невестой. Я чувствую себя коровой, ожидающей убоя. Жертвенный ягненок.
Кора, стилист, завивает мне последнюю прядь волос, прежде чем облить ее лаком для волос. Одну сторону она закалывает большим гребнем, покрытым изумрудами и бриллиантами.
Я не узнаю её ни в одной из своих вещей.
— Эта булавка принадлежала моей матери, — сообщает мне мать Кензо с другого конца комнаты. Должно быть, она заметила мой вопросительный взгляд. — И ее мать до нее, и так далее с тех пор, как наша семья зародилась в Японии. Конечно, со временем это изменилось, но это всегда традиция, — она встает со стула и направляется ко мне, вся элегантность в платье от Oscar de la Renta. Это глубокий красный оттенок с кокеткой из иллюзорного тюля, украшенной цветами с блестками.
Рукава с эффектом накидки и нисходящий подол, который создает драматические движения при движении.
— Спасибо, — шепчу я с трепетом, глядя на него в зеркало. — Это красиво, — через зеркало я вижу, как моя мать закатывает глаза и тихо усмехается, выпивая еще один бокал шампанского.
— Не сердись, Чарити, — язвит мать Кензо. — Это заставляет тебя выглядеть запором, — от слов миссис Накамура мне приходится скрывать смех кашлем. Лицо моей матери сердито искажается, прежде чем она встает и уходит из комнаты.
— Всегда актриса, — миссис Накамура цокает языком. Она бросает еще один долгий взгляд на меня в моем платье. — Я бы хотела, чтобы мой муж был здесь и увидел это, — я узнаю в ее глазах далекий взгляд. Это тоска. Я слишком хорошо это знаю.
— Жаль, что мои родители этого не сделали, — бормочу я себе под нос, но по полуулыбке, которая украшает ее губы, я понимаю, что она меня услышала.
