— Что-то в этом роде, — холодно отвечает она, но то, как ее рука сжимает мою, говорит совсем о другом, чем тот гладкий фасад, который она показывает сейчас.
— Нам как-нибудь придется пообедать, — он улыбается ей сверху вниз, как хищник, улыбающийся своей жертве. — Настигнуть упущенное.
— Этого не произойдет, — уверяю я его.
Сантьяго усмехается.
— Слишком боишься позволить своей жене пообедать с другим мужчиной, Кензо? — насмехается он в шутку.
— Вовсе нет, — говорю я ему. — Я просто не хочу, чтобы моя жена сидела с человеком, который позволил Картелю Синалоа бесчинствовать на улицах Нового Орлеана.
Ты едва можешь обеспечить безопасность города, Сантьяго. Зачем мне позволять своей жене приближаться к тебе?
За долю секунды его тщательно выстроенный фасад вежливости рушится, обнажая скрывающуюся под ним грубую тьму. Как будто завеса была приподнята, ненадолго обнажая истинную природу, которую он так усердно скрывал, прежде чем она снова быстро закрывается.
— Я не знаю, на что ты намекаешь, — приветливая улыбка вернулась на место.
— Мой офис работает день и ночь, чтобы добиться того, чтобы все преступники в городе были привлечены к ответственности.
— Продолжай продвигать линию партии, Сантьяго, — усмехаюсь я. — Это не продвинет тебя дальше твоего предшественника.
Мужчина делает еще один глоток.
— Ну… — он делает глубокий вдох. — Я очень надеюсь, что это не была угроза, сэр. Потому что ты не хочешь знать, что происходит с теми, кто мне угрожает.
— Я не угрожаю, — уверяю я его.
— Я обещаю и могу обещать, что если ты когда-нибудь приблизишься к моей жене или свяжешься с ней, тебе придется спуститься в ад.
Не взглянув ни разу, я отворачиваюсь от коррумпированного окружного прокурора, сопровождая жену, и иду в официальную столовую. Всю дорогу я чувствую на себе его взгляд.
ГЛАВА 17
Эвелин
Это должен быть самый счастливый день в моей жизни. День, о котором мечтают все маленькие девочки. Я провела последнюю неделю, готовясь к этому моменту.
Это тот момент, когда все, кого мы знаем, увидят, как я посвящаю себя Кензо Накамуре, хотя формально мы уже женаты.
За окном моего номера для новобрачных гремит гром — зловещий знак того, что должно произойти. Моя мама сидит на диване, ее макияж уже сделан, и она уже в платье. Это ярко и ужасно. Только моя мама могла бы подумать, что персиковый цвет льстит ее чрезмерно загорелой коже."
"Кензо почти не был дома с момента нашего свидания в ресторане.
