Его тон мягкий, но под ним чувствуется холодный ветерок. — Не думай, что это нечто большее.
Если бы сердца и надежды могли разбиться, мои были бы разбиты на миллион осколков на полу у его ног. Я надеялась, что, может быть, просто может быть, он полюбит меня. Дорожить мной будет. Но, видимо, это требует слишком многого. Стул Кензо царапает пол, когда он встает и идет к двери, ведущей обратно в столовую. На мгновение мне кажется, что он уходит, но он просто запирает ее, как дверь на кухню.
Он шагает ко мне, приковывая меня похотливым взглядом.
Достигнув меня, он провел тыльной стороной ладони по моей челюсти, заправляя мои волосы за ухо.
— Между нами все может быть хорошо, Эвелин, — его слова удивляют меня. Вот он говорит, что этот брак — не что иное, как контракт, но прикасается ко мне с нежностью любовника. — То, что мы никогда не полюбим друг друга, не означает, что мы оба не сможем извлечь из этого пользу.
Взяв меня за руку, он стаскивает меня со стула и тянет до тех пор, пока я не прижимаюсь к нему.
Он берет мои пальцы и подносит их ко рту, вращая кончиками языка. Это маленькое действие вызывает у меня покалывание осознания.
— Как твоя задница? — его свободная рука сжимает мою воспаленную задницу. Я шипю, когда меня пронзает новая волна затяжной боли. Это не было ужасно, но день определенно был не лучшим: пришлось примерять покрытые тюлем свадебные платья, которые беззаботно задевали рубцы.
Мои щеки вспыхивают, когда я вспоминаю, как он взял меня после того, как наказал.
— Отлично, — я упрямо задираю подбородок, заставляя его сказать что-нибудь.
Он просто смеется.
— Тогда, может быть, я был слишком мягок с тобой, — поддразнивает он, отодвигая мой стул подальше от стола. Повернув нас спиной к стулу, он отпускает меня. Кензо снимает смокинг и вешает его на другой стул. Затем идет расстегивать рукава и закатывать их до локтей, демонстрируя свои восхитительные предплечья.
Он делает вид, что сидит на сиденье, раздвинув ноги, и я легко могу видеть его выраженную твердость. Кензо протягивает руку и хватает меня за запястье, уводя меня между своих бедер.
— Встань на четвереньки, искорка. Давай заставим этот красивый рот поработать, ладно?"
"Здесь жарко, или это только мне кажется? Мое тело чувствует, будто оно лежит на поверхности солнца, насколько оно горячее. Я не должна хотеть этого делать. Не после того, как он сказал мне, что никогда не полюбит меня. Но мое тело помнит удовольствие, которое он доставил ему этим утром, и хочет большего.
