Тебе тогда было около года, ты была еще такой маленькой и невинной.
У меня скручивает желудок, когда он продолжает свою разрушительную историю.
— Когда я вернулся в дом, все, что я мог слышать, это крики, — он тяжело сглатывает, сдерживая очередное рыдание. — Медсестра была мертва в игровой комнате, а твоя мать… она держала тебя под водой. Твоя сестра… она уже умерла, — у него вырывается болезненный крик. — Но мне удалось спасти тебя. Только тебя.
В моем мозгу крутится слишком много мыслей, чтобы я могла сосредоточиться на всем, что они мне говорят.
Какое отношение все это имеет к мужчинам, которые устроили свадьбу? Откуда такое внезапное признание? Насколько эта информация актуальна и зачем вообще мне об этом сообщать? Это жалит. Я не могу этого отрицать. Знать, что моя собственная мать пыталась меня утопить, знать, что ей это удалось с моей сестрой-близняшкой… Больно, но какое это имеет отношение к тому, что происходит здесь и сейчас? Пока не…
— Думаешь, она имеет ко всему этому какое-то отношение? — спрашиваю я, обращаясь к Кензо, надеясь, что он даст мне честный ответ.
— Конечно, она немного… многовата, но нанять кого-то, чтобы похитить меня? Почему?
— Мы не уверены, — говорит Кензо, делая шаг ко мне. Он кладет руки мне на плечи и массирует успокаивающие круги большими пальцами. — Но было несколько случаев, которые заставляют нас задаться вопросом, имеет ли она какое-либо отношение к этому.
Несколько случаев?
— Как что?
— В тот вечер, когда ты пошла на работу в стриптиз-клуб, — говорит он.
— Ты должна была быть просто барменом, да? — я киваю, удивляясь, что он это знает. — Твоему боссу Берти заплатили за то, чтобы он вывел тебя на сцену, а когда ты закончила свою смену, ему заплатили за то, чтобы он тебя изнасиловал.
Сильные руки Кензо подхватили меня, и мои колени подкосились. Он крепко прижимает меня к своей груди, шепчет мне на ухо успокаивающие слова и гладит руками вверх и вниз по моей спине. — У контакта Берти был номер телефона в Новом Орлеане.
— Но почему? — мой подбородок дрожит, когда я смотрю на отца. — Что она от этого выиграет?
Мой отец проводит рукой по усталому лицу и выдыхает.
— У нас дела идут не так уж хорошо, — признает он. — Контракты иссякают, а твоя мать тратит деньги так, будто они выходят из моды. Теперь, когда ты замужем за Кензо, выплаты за уход за тобой прекратились. Мы жили на этот доход.
— Я все еще не понимаю.
— Мы думаем, что твоя мать заключила сделку с кем-то еще. Для брака.
