— Сделай это снова.
Мой голос слишком знойный даже для моих собственных ушей, но мне все равно. Его прикосновение вызвало у меня эйфорию, и я хочу почувствовать это вновь.
Мои губы сжимаются от стона, когда я поглаживаю его руку вверх и вниз в долгой чувственной ласке.
Во имя любви к викингам, почему он такой гладкий, горячий и… чертовски потрясающий?
Я нуждаюсь в большем.
В гораздо большем.
— Как думатель, что ты делаешь?
Он смотрит на меня с интересом, смешанным с угрозой.
Или, быть может, это только угроза, и я воображаю интересную часть, потому что мое тело нуждается в ней на данный момент.
Он высвобождает свою руку из моей, и прежде, чем я успеваю застонать от потери греховного ощущения, он продвигается ко мне, пока я не прижимаюсь к дверному косяку.
От него пахнет чистым мылом, смешанным с дорогими мужскими духами и дымком. Я фыркаю с громким, неловким звуком, как наркоманка, принимающая дозу.
Все, что проникает в мой затуманенный мозг, — это его горячее, как дерьмо, присутствие и то, что он слишком разодет для викинга.
Я тянусь к нему в бессмысленной попытке снять с него одежду. Его куртка касается моего топа, и мои соски напрягаются от пульсации.
Мои движения прекращаются от ощущения чувствительности. Это так приятно.
Почему это так приятно?
Хуже того, почему, черт возьми, я хочу потереться грудью о его грудь, или куртку. Я сейчас такая неразборчивая.
— Тебе нельзя здесь находиться, принцесса.
Грохот его голоса прокатывается по моей сверхсознательной коже, как удары его языка.
Я киваю, даже не понимая, к чему клоню. Мне просто нужно, чтобы он подошел поближе.
— Ты знаешь, что случается с плохими девочками, которые идут туда, куда им запрещено?
Я продолжаю кивать, слишком завороженная неземной голубизной его глаз. Неужели в них есть какие-то серые крапинки? Если бы только у меня был альбом для рисования, чтобы запечатлеть этот момент.
Хотя создать такой цвет было бы практически невозможно.
Леви хватает меня за руку, и на этот раз стон вырывается из моего горла, когда он тащит меня из ванной в огромную комнату, через которую я пронеслась ранее.
Я так сосредоточена на его руке на моей голой коже и на том, как напрягаются мои бедра, чтобы заметить что-то вокруг нас.
— Смотри, что я нашел.
Его голос предупреждает меня о силуэтах в тускло освещенной комнате.
Тихая музыка, доносящаяся из стен, звучит в текстах: ««You’ll end up dead», как только я позволяю окружающей среде погрузиться в неё.
Ладно, это совсем не страшно.
