Я благодарна, что мой голос содержит всю ядовитость, которую я испытываю к этому ублюдку.
Он знал, что меня накачали наркотиками, и все равно вышвырнул меня на охоту и оставил умирать.
Ну, он только знал, что я была под кайфом. Он не мог знать, что кто-то накачал меня наркотиками, если только не был тем же самым придурком, сделавшим это.
Но это та часть, которая все еще неизвестна. Если Леви накачал меня наркотиками, почему он не выполнил свой план и не выгнал меня?
Быть может, передумал.
Но зачем ему вообще меня накачивать? Мы с ним не пересекались.
Никогда.
Он живет на самом высоком месте пищевой цепи, и я специально выбрала низкий удобный, и очень незаметный, конец.
Что сделало меня видимой для него?
Это единственная причина, по которой я не собираюсь на него набрасываться. Но это не значит, что я буду терпеть его ненавистное дерьмо вокруг себя.
Авария научила меня кое-чему ценному. Я не буду второстепенным персонажем в своей собственной жизни.
Уже нет.
Леви склонил голову набок.
— Разве так, ты должна приветствовать меня после целого лета, принцесса?
— А чего ты ожидал? Оркестр с барабанами? Да Здравствует Король! К сожалению, хор все еще в отпуске.
Его губы подергиваются от удовольствия. Даже когда я трезвая, он все равно чертовски привлекателен. За лето его плечи расширились, несомненно, благодаря тренировкам по футболу, и, клянусь, он стал еще выше.
— А я-то думал, что я тебе все еще интересен.
— Интересен? — повторяю я ошеломленно.
— Ты забыла? — его голос падает до вызывающего дрожь диапазона.
— В прошлый раз, когда мы были вместе, ты умоляла меня о большем.
Мои щеки пылают, пока я не чувствую себя брошенной в огненную яму. Ему пришлось выявить самый неловкий момент в моей жизни.
— Некая оплошность. — я вздергиваю подбородок. — Поверь мне, этого больше не повторится.
Его пальцы сжимают мое запястье, и он тянет меня к себе. Я пытаюсь вывернуться и потянуть, но это только делает его хватку жестче.
— Отпусти меня, — выпаливаю я, ненавидя всех зрителей, которые остановились посмотреть шоу.
Мои щеки пылают от горячего, вспыхивающего гнева из-за того, что меня унижают на публике. Способ разрушить мою первоклассную репутацию невидимки.
— Встретимся после школы, — шепчет он своим низким, слегка хрипловатым голосом.
Это не просьба, а категорический приказ. Должно быть, он так привык к тому, что люди падают к его ногам.
— Зачем мне это делать?
Я бросаю попытки оторвать запястье и свирепо смотрю на него.
