Я думаю, что папа злился из-за наркотиков, и, следовательно, из-за своей репутации больше, чем из-за того, осталась ли я жива.
Папа думал, что я употребляю наркотики по собственной воле. Ему не нужно было этого говорить, чтобы я это почувствовала. Он думает, что я полный позор фамилии Клиффорд.
Все, что он делал, это давал мне пощечины с помощью многочисленных методов лечения, преодоления, поддержания. Как будто я машина, которая должна снова начать работать после того, как несколько механиков посмотрят в нее.
Он сделал то же самое после смерти мамы.
Он никогда не останавливался, чтобы спросить, не хочу ли я поговорить с ним, а не с какими-то незнакомцами.
Чтобы занять себя, я навещаю заместителя комиссара, друга отца, и настаиваю на поисках ублюдка, сделавшего это со мной.
Если они думали, что я съежусь в своем панцире и стану черепахой, у них на руках окажется чертова черепаха-ниндзя.
Ладно, это было неубедительно, но все мои сравнения таковы.
У нас с мамой было немного денег, но у нас было свое достоинство.
Она учила меня никогда не отнимать чужие права других людей, но и не позволять им отнимать мои собственные."
"Если ты не нанесешь ответный удар, люди будут топтать тебя со всех сторон, Звездочка.
Возможно, мамы здесь больше нет, но ее слова, моя мантра.
— Ты, все, что у меня есть, так что не делай из меня придурка, — Дэн бьет меня кулаком, и мы выпускаем звук, напоминающий «Большой Взрыв». — Оставайся всегда такой же сильной, негодяйка.
— Сила это все, что у меня есть, приятель, — я толкаю его плечом.
— Я не всегда была такой богатой и опрятной, как ты.
— Да, Мисс Ист-Лондон. — он ухмыляется, отдавая честь и указывая на шкафчики футбольной команды. — Я здесь. Увидимся в классе.
Я машу ему двумя пальцами и иду дальше по коридору. Энергия течет по моим венам при мысли, что все это скоро закончится.
Еще один год.
Я направляюсь к классу, когда чья-то рука хлопает по дверному косяку рядом с моей головой. Высокая рама загораживает мне вход.
Мое зрение переключается на источник, и я замираю.
Кажется, все в классе тоже перестали ходить и разговаривать.
Леви Кинг.
Те же гипнотические глаза, что толкнули меня на грань смерти, смотрят на меня со странным блеском. В прошлый раз я видела интерес, смешанный с угрозой, но теперь это полный расчет.
— Чего тебе? — рявкаю я и слышу вокруг несколько вздохов.
Никто не огрызается на Леви Кинга. Ученики здесь спотыкаются о себя, чтобы он был счастлив и уютен на своем дурацком троне.
