Рыдание застревает у меня в горле.
— Тогда почему ты ушёл? Почему женился на Виктории и бросил нас с мамой?
— Вообще-то, метанием занималась твоя мама. Теперь я понимаю, что это, должно быть, была уловка либо моего отца, либо Виктории, либо ее родителей. Или всех. Мне пришлось уйти. Я единственный наследник своей семьи, и знал, что если бы я не подчинился, мои родители похоронили бы тебя и Жасмин, пока я никогда
не смог бы найти тебя.
— Плохие вещи ради больших благ.
— Нет, Астрид, нет, — он держит меня за плечи.
— Не было большего блага в том, чтобы оставить тебя и твою маму. Не было дня, чтобы я не сожалел об этом. Но каждый раз возвращаясь, Жасмин выталкивала меня. Она позволяла мне иногда видеться с тобой, но вычеркнула меня из вашей жизни, сказав, что вы двое не вписываетесь в мой мир. Ее постоянные отказы стали моим наказанием.
— Ты действительно планировал воссоединиться с мамой?
— Да. После смерти отца я покончил с маскарадом. В конце концов я убедил Жасмин дать мне еще один шанс, и она согласилась.
— его лицо становится жестким. — Но этому никогда не суждено было сбыться.
— Она была действительно счастлива в ту ночь, папа, — улыбаюсь я, борясь с давлением в горле. — Это я закатила истерику.
— Это не твоя вина. Ты не знала, — он делает паузу. — Астрид, этот период будет тяжелым для семьи. Мне нужно, чтобы ты была сильной. Ты можешь сделать это для меня?
Я медленно киваю, мой голос срывается.
— Что будет?
— Некоторые люди заплатят.
Его поведение становится жестче.
Мы молчим в течение долгих секунд, пока это почти не становится неловким.
— Могу я тебе кое-что сказать, папа?
— Все, что угодно.
Я собираю все свое мужество и выпаливаю:
— Я не хочу поступать в Импереал колледж. Я хочу изучать искусство, стать художницей, как мама.
— Хорошо.
— Хо… рошо?
У меня отвисает челюсть.
— Конечно. Я не заставлю тебя обучаться той профессии, которая тебе не нравится. Кроме того, у тебя слишком большой талант, чтобы тратить его впустую.
Не знаю, какая часть должна удивить меня больше всего.
Тот факт, что папа видел мои работы или что он разрешил мне обучаться рисованию."
"— Спасибо, — бормочу я, мой голос застревает в горле. — Все это время я думала… Я думала, что ты меня ненавидишь.
— Ох, иди сюда, Астрид.
Он раскрывает объятия, и я ныряю в них, обнимая его за талию. Рыдание вырывается из моего горла, и я не могу сдержать слез.
— Прости, мне так жаль, что я заставил тебя так себя чувствовать. — он гладит меня по волосам.
