Я не хотела быть скованной правилами и манерами. Я не хотела сбегать каждый день, чтобы меня не заставляли завтракать с твоей женой, которая все время оскорбляет меня и мою маму. Но это еще не самое худшее. Худшее то, что ты всегда принимаешь ее сторону. Мама никогда бы этого не сделала, мама бы меня выслушала. Мама осталась, когда ты бросил нас. Хотела бы я, чтобы в тот день умер ты, а не она.
Я сожалею об этих словах, как только они слетают с языка. Мои губы дрожат, когда лицо отца становится каменно-холодным.
— Я…
Он отпускает меня, будто я в огне.
— Садись в машину.
— О-отец… Я… Я не я…
— Садись в машину, Астрид.
Я вздрагиваю от его не подлежащего обсуждению тона и спешу на пассажирское сиденье. Я шмыгаю носом и вытираю глаза, борясь с нахлынувшими на меня эмоциями.
Когда папа садится на свое место и даже не смотрит на меня, я знаю, я просто знаю, что испортила все шансы, которые у меня были с ним.
Если раньше папа ненавидел меня, то теперь я ему просто безразлична.
Глава 39
Леви
Наше спокойствие всего лишь иллюзия перед бурей.
Я наблюдаю за тем, как уводят Астрид. Единственное, что мешает мне вырвать ее у отца, это ее собственное спасение.
Если я буду действовать так, как хочу, у нее может быть больше проблем, чем у ее отца. Несмотря на свои сомнения по поводу него, она смотрит на него, как на Бога.
Или, возможно, я не вмешиваюсь, потому что я трус, который не хочет, чтобы она выбрала его вместо меня.
Я смотрю на Джонатана, убеждаясь, что он видит напряжение, исходящее от моего тела.
У этого есть свои схемы.
На нем темно-коричневый итальянский костюм и итальянские кожаные туфли. Ручной работы. Единственные в своем роде. Только для него.
Джонатану нравится верить, что мир вращается вокруг него. И почему бы ему не верить, когда все, что он хочет, вращается на его орбите?
Его волосы зачесаны назад, и у него обычное независимое выражение лица, которое унаследовал Эйден.
— Как ты меня нашел?
— Думал, я не был в курсе твоего маленького убежища? — он бросает пренебрежительный взгляд вокруг, прежде чем его стальные глаза возвращаются ко мне.
— Я же тебе говорил. Ты существуешь только потому, что я это позволяю.
Хоть и тысячи возражений борются за свободу, я управляю ими. Я прожил с Джонатаном достаточно долго, чтобы распознать его провокации."
"Он питает свой гнев. Теперь я понимаю, что относился ко всему этому неправильно.
Я играл в руках дьявола и притворялся, что выше его.
