Для пущего эффекта осталось только засиять, как та самая звезда на верхушке. И только я про это подумала, как меня окутало радужным сиянием…
Ну надо же, призыв «Дед Мороза» и «Снегурочки» выполнен успешно. Пусть Священная пара и не показалась, зато своей магией щедро в меня плеснула. Хотя скорее макнула, да так, что я зажмурилась под восторженные вопли собравшихся от яркого света. Меня подраслабило… Потому что магия богов — не шутки, она всегда ощущалась мной как нечто связанное с эйфорией. Тебя словно нежат в больших и ласковых руках.
Дарят свою любовь…
О чем-то громко перешептывалась взрослая часть домочадцев, но смысл ими сказанного от меня ускользал, совершенно невозможно сконцентрироваться, когда тебя и плющит, и распирает от удовольствия.
В какой момент я счастливо рассмеялась — не знаю. Я свой смех и вовсе словно со стороны слышала. Но ему вторили детские голоса.
Наверно, именно смех стал спусковым крючком к тому, чтобы ко мне побежала ластиться детвора. Я переобнималась со всеми и не по одному разу, а уж на волне счастья перечмокала детские макушки, Власену и вовсе поцелуй в щеку достался, от чего тот завис с выпученными глазами и краснющими от смущения щеками.
Ни дать ни взять лупоглазая свеколка. Чудо-мальчишка!
И конечно же, после такого остальные воспитанники также захотели получить поцелуй в щечку, дети слуг только завистливо вздохнули, но ко мне бежать не стали. А мне и не жалко вообще всех чмокнуть. Хорошие детки… Все.
— Иди сюда, Дурса, — вздохнув, позвала я, видя, что девчонка мнется, хоть и желает получить от меня поцелуй.
— Если хочешь, конечно…
— Очень! — она буквально влетела в мои объятья и доверчиво подставила щечку.
Я погладила девочку по волосам, звонко поцеловала и отпустила, за Дурсой очередь образовалась. Я и детей слуг не обделила, все это, конечно, заняло какое-то время.
— А нас Хозяйка поцелуем одарит? — лукаво вопросил Тирхан, подходя ближе. — Поделится благословлением Священной Пары?
— Еще как одарит, ближе подойди и склонись, — рассмеялась я и расцеловала учителя в обе щеки под дружный хохот, когда тот наклонился ко мне.
Не обделила вниманием и остальных своих приближенных. Люси зарделась маковым цветом в моих объятьях, что-то тоненько пискнула, что я всерьез задумалась над тем, что она от переполняющих чувств грохнется в обморок. Но обошлось. Аррияша обнимала чуть ли не насильно. Его медвежья хватка и неуклюжесть в выражении эмоций добавляли пикантности, заставляя меня мысленно хихикать.
