Это немцы, чуть заработав, начнут перекрывать крышу и ремонтировать дом; наш крестьянин, если не пропьет, спрячет денежки в чулок, на черный день. Во-первых, он не приучен жить в красоте и уюте, а во-вторых, не хочет стать объектом зависти, выделиться из толпы. Нет уж, плохо, грязно, без воды и газа, зато как все.
– Можно мне взять на память фотографию бабы Раи, – спросила я, – в избе на стенках висят?
– Мне-то что, – пожала плечами Анфиса, – хоть все выноси. Твое теперь имущество будет, пополам с Наташкой, других наследников нет.
Оставив Анфису на скамейке, я прошла в избу, потом, высунувшись в окно, крикнула:
– Аня!
Девушка мигом прибежала на зов. Я указала на снимки.
– Подскажи, кто из них баба Раиса?
– А вон она, – сказала та, тыча пальцем в изображение женщины лет семидесяти с суровым взглядом и плотно сжатым ртом.
Маленькая фотография, похоже, сделанная для документов, была воткнута за рамку другого снимка, запечатлевшего молодого парня.
– Это она на паспорт фотографировалась, – пояснила Аня, – меньше трех штук сделать нельзя было, две в милиции забрали, ну а эта ей досталась.
Вот баба Рая себя к дяде Боре и подсунула. Это сын ее, его в драке давно убили, еще до моего рождения.
Я молча постояла возле снимков, потом подошла к углу, где висели иконы, и пошарила за божницей. Насколько знаю, старухи любят прятать там документы.
Пальцы нащупали тоненькую тетрадочку. Я вытащила ее, открыла и увидела на пожелтевшем от времени листочке в косую линейку пару строк, сделанных неровным почерком человека, редко берущего в руки перо.
«Наталия Федоровна Самохвалова, Москва, улица Ясная, дом 49, корп. 2, квартира 12». Скорей всего, это был адрес той самой Наташи, за которую и приняла Вику Анфиса. То ли дочь, то ли внучка старухи, во всяком случае, единственная родственница, уж она-то должна знать, был ли в семье серебряный сервиз.
Я осторожно вырвала листок, сунула его в сумку и велела Ане:
– Пошли, довезу тебя до Истры.
– Да не надо, – стала отмахиваться девушка, – вы же мне заплатили, на автобусе докачу.
– Не спорь, – сказала я, – тут рядом, не на плечах же тебя понесу, машина повезет.
– Ну неудобно, – стала ломаться Аня.
Я быстро шагнула вперед, споткнулась о домотканую дорожку и, естественно, упала.
– Ой, мамочка, – заголосила Аня, – убились!
– Прекрати, – рассердилась я, – ну шлепнулась, с кем не бывает!
– И сумочка вся высыпалась!
– Сейчас соберу.
