Если он может быть таким спокойным, то я тоже смогу!
Глаза Саши, прокатываются по мне и останавливаются на лице.
Он явно больше не злится, вместо этого он просто смотрит на меня, предпочитая ничего при этом не говорить. Я тоже не злюсь! Поэтому решаю
начать говорить вместо него:
— Что теперь будет? С твоей работой…
Бросив пакет на тумбочку, он зубами вскрывает упаковку шоколадного
батончика и протягивает его мне.
— Она останется при мне, — отвечает, наблюдая за тем, как пытаюсь вяло
его жевать.
Но у меня будто отключается сознание, и говорить становится все труднее.
— Охх… — бормочу еле слышно с таким облегчением, от которого
кружится голова. — Ура…
Саша усаживается на стул рядом с кроватью и, вытянув перед собой ноги, скрещивает их в лодыжках. Сложив на груди руки, продолжает за мной
наблюдать.
— Романов… — роняю батончик вместе с рукой, потому что она не
слушается.
— М-м-м?
— Что мне такое вкололи? — пытаюсь тряхнуть головой, но она не
двигается и на миллиметр.
— Успокоительное, — размеренно сообщает он.
— Что? — ахаю полушепотом, глядя на него с возмущением. — И… зачем?
Я не… просила…
Но его ответ тонет где-то на задворках моего сознания!
Я стремительно теряю с ним связь, и это пугает.
Он… приказал вколоть мне чертов транквилизатор?!
Кажется, я выпадаю из реальности совсем ненадолго, но когда, она
возвращается, я будто начинаю жизнь с чистого листа, потому что ничего
не помню. Первое, что я чувствую — это нечеловеческую жажду и такой же
голод, будто мой желудок вот-вот со мной заговорит.
— М-м-м… — морщась от яркого дневного света, пытаюсь понять, где
нахожусь.
Распахнув глаза, в панике осматриваю незнакомое помещение и свое тело, накрытое тонким больничным одеялом, под которым на мне присутствует
моя одежда. Оттолкнувшись от матраса руками, сажусь, чувствуя себя
помятым чучелом, но чучелом с очень большим запасом энергии…
— Привет, — голос Глеба сквозняком проносится по палате, когда он вдруг
возникает на пороге с большим ресторанным пакетом в руках.
На нем потрепанный жизнью пуховик и такие же джинсы. Мой брат совсем
не бедствует, просто он предпочитает носить одежду до тех пор, пока это
представляется возможным или пока у меня не лопнет терпение.
Мои мысли вдруг как-то разом возвращаются в голову. Я вдруг вспоминаю
где я и почему!
— Привет, — смотрю на пакет в руках Глеба, очень надеясь на то, что там у
него еда.
