— Ну, что еще?
— Маша, ты извини, я просто хотела сказать тебе, что когда ты снимешь свою шубу, то можешь отдать мне ее в чистку.
— А она что — грязная, что ли?
— Очень. Норка-то ведь голубая. На ней куски засохшей грязи и песка полно. Словно тебя где-то в грязи валяли. Жалко, шуба-то ведь дорогая. Греческая?
— Скандинавская, — глухо ответила я.
— Тем более. Ты к зеркалу подойди и все увидишь сама. Короче, если будет желание, то ты дай ее мне. Я ее почищу, и она будет как новенькая.
— Хорошо.
Зайдя в спальню, я быстро закрыла дверь на щеколду и подошла к зеркалу. Катя была права: дорогая норка напоминала хламиду бомжа. Бросив шубу прямо на пол, я открыла дверь в ванную комнату, налила в ванну побольше пены, включила воду и залезла внутрь. Затем схватила мочалку и отчаянно принялась тереть свое тело. Я не знаю, сколько времени я его терла, я хотела протереть его дыр, пока на моей коже не появится кровь и не смоет следы той грязи, которая накопилась во мне за сегодняшний вечер.
Конечно, грязь с тела всегда можно смыть, но как смыть грязь с души? Как излечить больную душу, если в нее изо всей силы плюнули? Кто ответит за мои страдания, унижения и слезы? Конечно, тот, кто меня сюда привез. Тот, кто превратил мою жизнь в кошмар, которому не видно ни конца ни края. Он ответит. Он обязательно за все ответит. Никогда нельзя так унижать женщину, потому что тот, кто унижает женщину, унижает женскую душу, а это опасно.
Это очень опасно.
Откупорив бутылку джина, я налила себе полный стакан и осушила его залпом, даже не поморщившись. Приятное тепло растеклось по моему телу, и я почувствовала себя значительно лучше.
Закутавшись в банный махровый халат, я вышла в спальню и вздрогнула: внизу раздавались какие-то крики. Кричали мужчина и женщина. Я не могла ошибиться. Открыв дверь, я выглянула вниз и увидела разъяренного Анатолия, который обрушивал потоки брани на Катерину.
— Если ты не скажешь мне, куда она сбежала и где прячется, я вызову полицию, и тогда в этом доме никому не поздоровится!
— Подождите, это какое-то недоразумение. Лена на такое не способна.
— Откуда тебе знать, на что способна эта детдомовская дрянь?! Откуда?
— Лена не может взять чужого.
— А кто тогда? Ты?!
— Да что вы такое говорите… Я в этом доме не первый год работаю, у меня прекрасные рекомендации.
