И я ношусь, как электровеник, чтобы все успеть.
К выходным я бодро рапортую Юдину, все еще находящемуся в рабочей поездке, что на следующей неделе я смогу уже приступить к оформлению кабинета, и прикладываю фотографии проделанной работы. Пусть видит, как он ошибался, и какая я молодец.
Однако, в ответ я получаю кислые похвалы и вопрос, не слишком ли я тороплюсь? Ошибки на этапе чистовой отделки могут вылиться в кругленькую сумму.
Заверяю Юдина, что ошибок не будет. Это не в моих интересах. Я твердо намерена закончить работу в поставленные сроки и уложиться в бюджет.
«Увы, я задерживаюсь в командировке. Так что принять работу смогу только позже, когда вернусь. Что? Так не терпится меня сразить?»
«Нет, мне не терпится уволиться. Все равно акт вы подписываете с Павлом Андреевичем».
А на следующий день, явившись на объект, я не застаю там никого. Ни прораба, ни рабочих. Тишина. На мой звонок Сашка отвечает заспанным голосом:
– А нам дали неделю оплачиваемого отпуска. Что я, дурак что ли, отказываться от отпуска летом? У меня такого лет десять не случалось, – зевает он в трубку.
– Какой отпуск посреди работы? – ору я в трубку не своим голосом. – Кто отпустил?
– Так Юдин же. Он тебе ничего не сказал разве?
Юдин, похоже, решил, что он бессмертный!
Ну Мишуля, не хочешь по-хорошему, будет как заслужил!
Кажется, пришла пора и мне оторваться!
Вечером еле сдерживаюсь, чтобы не раскупорить еще одну бутылку «Мондоро», хотя дерябнуть для снятия стресса очень тянет, но я понимаю, что, если хвачу лишку, обязательно что-нибудь напишу Юдину и могу проколоться.
А с утра приступаю к выполнению своего плана.
Заодно и успокоюсь. Работа ручная, можно сказать тонкая.
Я наконец понимаю, чем отличается комната, которая нравится Юдину в его квартире: она самая светлая и на стенах развешаны яркие картины в стиле абстракционизма. Это мне как раз на руку.
И я берусь расписывать центральную стену кабинета. Целыми днями я просиживаю на Солнечной, чтобы закончить до возвращения бригады. Мне еще с ними перетереть надо, чтобы они раньше времени меня не сдали.
За неделю почти справляюсь.
Сегодня наношу предпоследние штрихи.
Последние линии я нанесу в самом финале.
Лето, жара. Я на Солнечной совершенно одна, и поэтому без всякого стеснения юзаю Юдинский комбез, который так и живет у меня. Вот и пригождается."
"В липкой духоте футболка довольно быстро становится обременительной, и я остаюсь в крошечном спортивном топе. В порыве вдохновения я щедро ляпаю на себя краской.
